— Остальным хочу сказать, что счастлив служить вместе с вами.
Щелкаю каблуками и бодаю головой. Все смеются. Восприняли как шутку — врачей не обучают строю. Вот и славно, атмосфера разрядилась.
— Прошу всех к столу! — объявляет Карлович.
Рассаживаемся. Мне отвели место по левую руку от начальника госпиталя. Леокадия устраивается справа от него. Мужчины и женщины садятся вперемешку, видимо, так принято. Кавалеры открывают бутылки с вином и наполняют дамам бокалы. Откуда здесь вино? Точно, Карлович привез. Себе мужчины напускают в рюмки водки. Она налита в графины. Посуда на столе приличная: тарелки, столовые приборы. Наверное, от помещика осталась. Карлович берет рюмку и встает.
— За здоровье ее императорского величества, государыни Марии Алексеевны!
Слышен шум отодвигаемых стульев. Все встают и оборачиваются лицом к портрету на стене. Государыня в парадном платье и орденской ленте через плечо смотрит на нас укоризненно. Дескать, вам только повод!
Выпиваем, садимся. Карлович снимает крышку фарфоровой супницы. Мешает половником.
— Леокадия Григорьевна?
Сестра подставляет глубокую тарелку. Карлович наливает ей и смотрит на меня. Торопливо подставляю тарелку, получаю свою порцию. Карлович наливает себе и берет ложку. Некоторое время сосредоточенно едим. Вкусно! Повар в лазарете хороший. Солянка с ветчиной и копчеными ребрышками тает во рту. Не помню, когда ел такую. Для солянки главное — базовые продукты, их, видно, Карлович привез. Золотой человек!
С солянкой расправляюсь быстро.
— Добавки? — спрашивает Карлович.
— Не откажусь.
Съедаю вторую порцию. И зря. Санитары, ставшие официантами, приносят томленую телятину. Под нее наполняют бокалы. В этот раз тост за нового зауряд-врача. Встаю и вежливо кланяюсь. Мне кладут на тарелку телятину. Отрезаю кусочек ножом и кладу в рот. Сказка! А желудок полон — солянкой набил. Торопыга!
Веселье нарастает, тосты следуют один за другим. Пьем за победу российского оружия, храбрых офицеров и солдат, умелых врачей, старательных сестер… Застолье разрушается. Собрание разбивается на компашки, заводит разговоры. Мы не исключение.
— Надоели эти чиновные лбы! — жалуется Карлович. — Нужное не выпросить, порядка нет. Еще до войны медицинская общественность подавала государыне прошение. Просила передать санитарную службу в армии в руки врачей.
— А кто ей руководит? — удивляюсь я.
— Строевые офицеры! — машет рукой он. — Что они понимают в медицине? В академиях этому не учат. Для них главное — убрать раненых с передовой. А что с ними будет дальше, не интересует. Оттого везде нестроение и беспорядок. Медицинская помощь в руках разных ведомств. Военные лазареты, госпитали Красного Креста, земств, тыловых организаций. Координации между ними нет. Раненых везут, куда бог на душу положит. Причем, всех — легких и тяжелых. Первых мы могли бы лечить здесь, рядом с фронтом. Зачем тащить их в тыл? Вторым оказать первую помощь и распределить по госпиталям в соответствии с профилем. Нет, тащат валом. В результате пока тяжелых довезут — повязки в гное. Отсюда гангрена и ампутации. Это еще в лучшем случае. В худшем — помощь опоздала.