— Не я начал, — с удивительным равнодушием ответил я, внутренне продолжая бороться с самим собой.
Вернулась пульсирующая головная боль, что медленно становилась сильнее. В глазах появились багровые точки, что тоже пульсировали в такт моему сердцебиению.
— Не я это начал…
— Так они и предлагают закончить, — логично заметил тощий сурвер. — Они ведь первые делают к тебе шаг. Тут по Шестому разнеслась весть, что ты столько дел натворил, что теперь у всех на виду. Вот они и предлагают как-то все уладить.
— Нет.
— Слушай… Амос…
— А?
— Они ведь девки серьезные. Они продают не только мир, но и смерть, Амос… ты покупаешь смерть, что ли? Совсем дебил? Прогнись чуток! Что тебе стоит?
— Ты, я вижу, прогнулся? И как сильно?
— Да пошел ты! — удивительно, но вместе с тоном говорящий изменил и позу, а к этому вдобавок и выражение лица. Куда-то пропал глуповатый паренек, и теперь на меня смотрело умное лицо человека, что никогда бы не назвал книгу «кирпичом тупым».
— Ого, — невольно вырвалось у меня. — Вот это да… стой… я вспомнил тебя! Ты Айт! Актер того театра… вы еще арендуете помещение неподалеку от главной лифтовой шахты и центральной лестницы. Там я и видел тебя… фотография на стене, — медленно продолжая я, выуживая из памяти все больше деталей. — Средний ряд, где-то седьмой по счету…
— Третий! — ревниво поправил меня Айт. — Самое козырное место — сразу в глаза моя фотка бросалась. Я там еще в…
— В судебном старинном парике и с судейским молотком в руках, — кивнул я. — Точно. Ты актер Айт.
— Был я актером… то дело в прошлом.
— Надо же… я помню подпись под тем фото. Подающая большие надежды потенциальная звезда Айт Ру… Рук…
— Айт Руккенсон. Я больше никаких надежд не подаю. Зато отлично курю тасманку, люблю выпить и регулярно потрахиваюсь с альфа-самками из Шестицветика. И я всем доволен.
— Да не похоже, — возразил я, вглядываясь в его такое теперь настоящее лицо, полное противоречивых эмоций.
Тут обида, гнев, даже ярость, вон как вздуло вены на лбу, и как запульсировал тик под глазом.
— Я всем доволен! — с нажимом повторил сурвер. — Сейчас — всем доволен! А раньше да… даже драка была.
— Как так-то? Из актеров театра… блин, название его забыл…
— Вечно-Нова Театрал.
— Да… он самый. Вариативный театр, что никогда не перестанет удивлять…
— Да мы рвали публику! Рвали в конфетти!
— А теперь ты в посыльных у жестоких тварей…
— Да заткнись ты! Тоже мне, порицатель! Сам-то кто? Знаю я тебя — ты как был терпилой сраным, так им и оставался до самого позавчерашнего дня! О тебя каждая гнида Шестого ноги вытирала, а ты улыбался в ответ и плевки в харю принимал! Не так, что ли?