— Э…

— Сегодня я это уже слышал, — спокойно кивнул я. — Эй, Майк, какого черта ты опаздываешь? И почему ты, сука, не бежал с выпученным глазами, чтобы показать свое раскаяние?

— Э… — улыбка с сонного лица бригадирского сынка пропала начисто.

Остановившись в шаге от меня, он судорожно пытался понять, что же тут такое происходит, но пробуксовывал, никак не мог уловить суть и от этого начинал смущаться и злиться. Никто не любит внезапных обвинений, никто не любит ничего не понимать.

— Ты…

— Может, скажешь, что я твое место занял? — предложил я ему. — Ну типа это твое место… ведь у нас в бригаде не все равны, да, бригадир? У нас ведь есть любимчики, которым можно опаздывать и не извиняться, можно сидеть на козырном месте постоянно… да, бригадир Радж? Может, Майк у нас особенный?

Побуревший бригадир с силой ударил ладонями по столу, едва не сбив свою бесплатную — от заведения — утреннюю чашку эспрессо, чей вкус я ему точно подпортил.

— Хватит! Майк! Ты опоздал! Пришел последним! Почему не извинился перед парнями?

— Извините, парни, — послушно произнес Майк, все еще стоя рядом со мной.

— Сядь на лавку! — бригадир усилил нажим, понимая, что сейчас просто нельзя продолжать этот опасный разговор, в котором у разговорчивого ушлепка Амоса-Ануса все козыри.

Он обязательно продолжит эту беседу — но позже, без свидетелей. Все же бригадир достаточно мудр и много чего и кого навидался на своем веку.

Майк явно хотел возразить, явно хотел стащить меня со «своего» табурета, но все же пересилил себя, плюхнувшись на лавку и затихнув.

— Распределяем смены, — продолжил Радж. — Сегодня работы много. С утра три контракта — два групповых и один одиночный.

Гордым словом «контракт» называлось рабочее задание, полученное бригадиром от того или иного частного лица. Мы занимались чисткой вентиляционных шахт, конденсатных колодцев, сточных труб и прочих скрытых от взглядов жителей мест, где вечно скапливалось все самое склизкое, вонючее и просто отвратное. Бригадир получал и распределял задания, назначал на них работяг вроде меня, контролировал выполнение, докладывал заказчику об успешном завершении, получал и выдавал нам деньги, не забывая забрать свою долю. Что приятно — выдавал сразу. Деньги были каждый день. Что плохо — платили маловато. В результате каждый день я зарабатывал от четырех до шести динеро. На еду, особенно если готовишь себе сам, вполне хватало в теории. Теперь-то точно хватит — без нахлебника-соседа.

— Я возьму одиночное задание, — спокойно произнес я, зная, что возражать никто не будет.