По его красочному описанию я сразу понял, о каком месте идет речь — не раз бывал там в качестве чистильщика. Тут он прав — хрен туда кто пойдет по доброй воле.

— Но главная проблема — там нет туалетов.

— «Туалетов»? — я удивленно заморгал. — А они тут причем…

— А гадить куда прикажешь, сурвер? Пришедшая со мной на этот этаж команда насчитывает двадцать два человека. У нас есть на окраине небольшой закуток в качестве офиса основанного еще годы и годы назад филиала, но и там удобств не наблюдается. А посетители? Им что делать с накопившимися биологическими отходами?

— Без туалетов никак, — признал я.

— Именно! И кто позволит нам провести трубы?

— Никто — уверенно произнес я.

Это огромная головная боль. Мы категорически против лишних вскрытий стен, долбления полов и потолков, протягивания дополнительных коммуникаций любого вида, включая не только трубы, но и провода. Любое добавление несет в себе и увеличение нагрузки по обслуживанию и ремонту, что нагружает наши уже и без того истощенные складские запасы. К тому же это означает врезку в уже существующую систему водопровода и канализации — и кто знает, как они себя поведут после возросшей нагрузки. Партия они или нет, ВНЭКС или нет, но им сухо и категорично предложат пользоваться общественными удобствами и не выделываться. Насколько я помню, от того тупика до ближайшего туалета метров двести. Там же можно набрать из крана и нефильтрованной воды, но я бы ее пить не стал…

— Ты уловил суть, Амос?

— Я уловил, — кивнул я. — Вы услышали о моей истории, сложили в кучу все происшествия, превратили это в зажигательную речь, после которой полетели бы многие головы, а затем поменяете ее на нужное вам пространство в козырном месте…

— И с туалетами, Амос! — он поднял палец вверх. — С тремя туалетами! И один из унитазов будет в отдельном помещении в облюбованном мной кабинете — то есть в моем личном пользовании. Я уже называл тебя наивным и слишком добрым?

— Называл.

— Тогда наша беседа поможет окончательно разбить приклеенные к твоим глазам очки розовой наивности и спрятанное за ними пенсне туповатой рыцарственности. Хватит прощать людям, Амос!

— Да я не…

— Прощаешь! Если тебя били ногами в голову, а потом ты говоришь, что не имеешь претензий, то неважно, насколько каменная и гневная у тебя рожа при этом — ты все равно прощаешь ублюдка, позволяя ему отделаться малой ценой. И в партию я позвал тебя не из-за твоих личных качеств или мечты стать историком. Нет! Мне нужна твоя громкая резонансная история — и только! Да и то — я с радостью обменяю эту быстро теряющую дороговизну историю на три сортира, один из которых окажется в моем личном распоряжении! — он наклонился ближе и прошептал: — Смекаешь, Амос? Благодаря тебе мне не придется терпеть, когда приспичит отлить или сделать дело покрупнее.