По губам стекала кровь, капая с подбородка. Опираясь рукой о стену, я озирался, одновременно поправляя сползшую на бок сумку. И чем больше я оглядывался, тем в большее недоумение приходил. Именно в недоумение. Даже в оторопь. Я ожидал подвоха от Шестицветиков и вообще от всех тех, кому перешел дорогу. Но чего я никак не ожидал, так это нападения со стороны… обычных взрослых работяг…

Четверо мужиков. Да, высокие и с виду сильные, но очень неспортивные, с выпирающими животами, с усталыми лицами, где эмоции быстро сменяли друг друга. Страх, злость, снова страх, потом раздражение… Четверо мужиков, каждый из которых чуть ли не вдвое старше меня, стояли полукругом в трех шагах поодаль. Пустой переулок, зыбкое тусклое освещение, поздний вечер… Я шел на ночную смену в Тэмпло, почти дошел, расслабился и даже не услышал быстрых шагов…

— Как же ты, с-ука-тварь, выскочить успел? — вопрос задал самый крупный и чуть раскачивающийся мужик слева.

На нем старый бордовый комбез с зелеными вставками — молодежная мода прошлых десятилетий, и мужик, похоже, тоже оттуда же. Глубокие залысины, недельная щетина, набрякшие мешки под глазами неопределенного цвета. Именно он пнул меня. И судя по его начальной позиции, откуда он вовремя отскочил, чтобы не получить моей отверткой, это он накинул мне на голову старый мешок, что лежал у моих ног. И он же, скорей всего, ударил меня по затылку, но прямого удара у него не получилось. И сейчас я смотрел на его плотно сжатый правый кулак, в то время как левая рука была разжата.

— Если у тебя там что-то зажато, и ты бил меня этим по затылку… я тебе, тварь, глаза выколю, — произнес кто-то, и я не сразу понял, что эти слова сказал я сам, и, как оказалось через секунду, на этом мой болтливый язык останавливаться не собирался: — Я выслежу тебя, сука… и сделаю тебя калекой…

Четверо мужиков переглянулись. Двое в центре невольно подались назад, сами того не заметив. Да и крайние, которые самые крупные и смелые, тоже выглядели несколько ошарашенными. И судя по глазам, впечатлили их даже не мои слова, а выражение моего словно застывшего лица. Я невольно коснулся щеки, и показалось, что на мне толстая резиновая маска противогаза. Такое впечатление, что если я ткну пальцем в широко раскрытый глаз, то палец уткнется в некую нечувствительную пленку. По подбородку продолжала стекать кровь, дышал я ртом и с каждой секундой начинал злиться все сильнее.

Да.

Я. Анус Амадей. Стоял один перед четырьмя здоровыми мужиками. Истекал кровавыми соплями. И с каждой проходящей секундой злился все сильнее, ощущая, как горячая волна неудержимо поднимается снизу вверх и скоро затопит мозг.