Сначала я пренебрежительно хмыкнул — невелика же у них была нагрузка. А затем проверил их график, почесал в затылке и вынужденно признал — им приходилось в разы тяжелее, чем мне. Все они работали в дневное время хотя бы частично — потому что динеро лишними не бывают, плюс у нас косо смотрят на так называемых вечных студентов. После работы они занимались общественными партийными делами, тратя часы на помощь старикам и больным, раздачу флаеров, бесплатную переноску чего-то куда-то, терпеливое сидение на регулярных партийных собраниях. Еще они участвовали в качестве добровольных помощников во всех мероприятиях Шестого этажа, а после всего этого переодевались и шли заниматься спортом, слушать ветерана, отрабатывать полевые навыки. В результате они были заняты с раннего утра и почти до полуночи — жесточайший график и почти полное отсутствие личного времени. Такое потянет далеко не каждый.
Прочитав еще несколько страниц и поняв, что Фольк продолжает учиться и не собирается в очередную вылазку, я закрыл папку, выключил сурвпад, перекусил немного на ночь глядя и завалился спать. На ночную смену в подземные коридоры Тэмпло я не собирался — я нашел столько нарушений, что там наверняка до сих пор ведутся ремонтные работы под бдительным присмотром Дугласа Якобса. Я не боялся злых взглядов работяг и откровенно ненавидящих глаз бригадиров, но с их присутствием у меня исчезала возможность нырнуть в очередную цистерну, а для меня главной целью было именно это — совершенствование своих навыков ныряния и преодоление своих страхов перед водой.
С утра я отправился на часовую пробежку, вновь намеренно не доводя себя до изнеможения, двигаясь в щадящем ритме и только пару раз устроив короткие спринты. Закончив, я привел себя в порядок в банном комплексе «Чистая Душа», немного поболтал с работающим там парнишкой, после чего отправился прямиком в парикмахерскую старого Бишо, где провел несколько часов, занятых рутинной уборкой, слушанием чужих разговоров и оболваниваем налысо четырех легко доверившихся мне сурверов. Смешно, что сначала они не хотели, но когда Бишо сказал им, что я тот самый Амадей Амос, они мгновенно согласились подставить головы под механическую машинку для стрижки. Результатом короткой смены был плотный обед, состоящий из наваристого куриного супа с зеленью и пары сэндвичей с рыбой, а к этому в качестве десерта я обогатился свежей порцией информации о происходящем в Хуракане. Ну и руку немного набил на стрижке, доставив гораздо меньше боли своим клиентам.
Следом была еще одна большая, полная разных мыслей, закольцованная прогулка по главным коридорам, окончившаяся у дверей библиотеки имени Вольфа Нансена, где всем заправляла бессменная суровая старушка с неизменным синим платочком поверх алюминиевых бигуди. Библиотечную карточку я прихватить с собой не забыл, но заведующая про нее даже не спросила, поприветствовав меня с непривычным радушием и сразу предложив чаю. В читальном зале я провел еще некоторое время, освежая в голове сведения об эпохе постройки Хуракана, о законсервированных ныне древних бараках, о зонах ответственности трех главных подрядчиков и обо всем прочем сопутствующим. Закончив, аккуратно убрал толстый том на место, вымыл за собой стакан, попрощался с улыбающейся старушкой и, стараясь не переходить на бег, направился домой — где меня ждало еще одно чтиво.