Что же такое мне предложил почитать Инверто Босуэлл?..

— Что… за… хрень? — сказал я, глядя в стену после того, как уже в десятый раз прочитал три вложенные в папку сиротливые страницы, напечатанные на печатной машинке, причем, судя по цвету бумаги, по пятнам на ней и общей потертости, напечатаны они были очень давно.

На первой странице не было указания авторства, зато имелось краткое название: «БАЗИС».

Дальше шел текст, где сообщалось, что это закрытая информация для размышлений, написанная для избранных людей с пытливым разумом. Кто избран и для чего — это не сообщалось. Возможно, подразумевалось, что я сам должен это знать — но я не знал. Да и не был я никогда избранным ни для чего, кроме гребаного крутого имени, принесшего мне только горе.

Еще чуть ниже, но все еще на первой странице, говорилось, что здесь приведены только некоторые выдержки из главного массива данных, а чтобы их получить, нужно сначала многократно прочесть и столько же раз осмыслить приведенные здесь сведения, после чего надлежит долго и много беседовать с тем, кто вручил мне азы Базиса. В моем случае это явно Босуэлл.

И до этого момента я еще что-то понимал, но все понимание разом кончилось, когда я перешел ко второй ненумерованной странице, где сходу начались разрозненные абзацы, явно скопированные из разных мест большого документа, но при этом абзацы имели общую тему. Третья страница была о том же самом, но представляла собой еще больший хаос из надерганных отовсюду абзацев.

Перечитав все многократно, я убрал страницы в папку, преодолев желание отсканировать их вопреки написавшему это предупреждение: на внутренней стороне папки имелась рукописная приписка о том, что этот текст никогда не переводился в электронную форму и всегда передавался из рук в руки.

Быстро собравшись, засунув в рот порцию рыбной соломки, я вышел, запер за собой дверь и, оказавшись сразу на беговой дорожке, побежал по Манежу, привычно ощущая давление отвертки в поясницу. Тяжелую сумку я не взял, чтобы лишняя тяжесть не мешала думать.

Базис…

Он точно написан очень давно — еще до Хуракана. Я это понял из-за несвойственных нам, сурверам, сравнений и описаний внешнего мира. Чего стоило одно только красочное описание ограждающей зеленой пастбище стены…

Я бежал, проносился мимо идущей по своим делам молодежи, мимо тяжело тащившихся стариков, мимо прилавка с приветственно махнувшей продавщицей воды и перекуса. Я бежал и продолжал думать, постепенно начиная понимать, как все это было связано с моей последней беседой с Босуэллом. И чем дольше я бежал, тем лучше все складывалось и упорядочивалось в мыслях.