Я молча указал рукой и зашагал вправо, ориентируясь по висящей на шее пластиковой схеме. К ней был прикреплен на веревочке химический карандаш, постукивающий о пластик и задающий ритм. Сделать я успел шагов десять, прежде чем меня догнал Маккой и, обогнав, повернулся ко мне. Наклонив голову, уставившись исподлобья, намеренно слепя своим фонарем, он прошипел, стараясь звучать грозно:

— Со мной так разговаривать больше не смей! А когда поднимемся наверху — публично извинишься передо мной! Чтобы все слышали! Понял, мальчишка⁈

Я покосился на спокойно наблюдающего за нами молчаливого охранника. После чего посмотрел прямо в световое марево перед собой и ответил:

— Нет, не понял. Фонарь убери — слепишь.

Луч не убрался с моего лица, а в голосе Маккоя добавилось визгливых злобных ноток, прежде сдерживаемых, но теперь прорвавшихся:

— Нхр-р-р-а-а! Кем ты себя возомнил⁈ Подумаешь — герой! Ты просто захлопнул решетку, а не убил тварь! Ты просто нашел кучу дырок в старых трубах, а не залатал их! А я — заслуженный специалист с достойным образованием и большим рабочим опытом! Я босс! Моя работа действительно важна — и для рода Якобс, и для Хуракана! А ты кто такой? Чистильщик? — он уже кричал, и эхо его слов уносилось в далекий тоннель.

Меня где-то там в подсознании посетила зябкая мысль, что если тут есть какие-нибудь твари — вот сейчас они точно нас услышали. А он продолжал что-то орать про то, какой он важный и достойный, про то, какой я никчемный и черте что о себе возомнивший.

И тут я внезапно понял… меня просто осенило, и я не сумел сдержаться, растянув губы в усмешке:

— До меня дошло… Холисурв! Да ты ведь просто завидуешь мне!

У меня все как-то разом само собой сложилось в ушибленной голое. То, как Илий Маккой ходит, как держит голову, как жестикулирует и даже его манера говорить — это все я видел уже много раз у другого человека. Это полная калька с Дугласа Якобса. Маккой копирует его во всем. Еще четверть часа назад мы, делая вид, что забыли о конфликте, собирались спускаться, и Дуглас был там, беседуя, проверяя какие-то документы. Ему то и дело отвечал Маккой, и вот тогда-то мне и почудилось, что в глазах двоится — слишком уж одинаково они звучали и выглядели, хотя внешне были совсем непохожи. Да даже то, как льстиво Всхрюк улыбался Дугласу, как жадно заглядывал ему в глаза…

— Ты просто завидуешь мне, — повторил я, коротко рассмеявшись, шагнул в сторону и пошел дальше по коридору. — А еще злишься, потому что папочка Дуглас перестал хвалить любимого сыночка и то и дело вспоминает имя совсем чужого гадкого сурвера, да, малыш? Ой как тебе завидно и обидно… а противный сурвер продолжает досаждать… да? Взял да аж сюда явился, наглая морда, да еще и нагрубил при всех большому важному Всхрюку… утю-тю…