Внутри саркофага лежал скелет, на первый взгляд похожий на человеческий, если бы не размер. Он был высок и имел непропорционально вытянутые конечности. Но главное череп — справа и слева на лбу выделялись костяные отростки, уходящие вдоль головы назад.

И еще, не знаю откуда, но имелось твердое убеждение, что это не мертвый Ушедший, а человек, прошедший ритуал трансформации, изменивший собственную физическую и духовную природу.

Почему курган с гробницей появился, когда мы проезжали мимо? Что это? Намек? Приглашение? Зримое подтверждение, что перерождение возможно?

Магия Изначальных не хотела так просто отпускать, подкидывая по дороге сюрпризы, соблазняя властью, знаниями и магической силой.

Вот только становится рогатоподобным я не хотел. Пусть лица на статуях Изначальных и выглядели красиво с эстетической точки зрения, завораживая идеальностью исполнения. Но это были не люди. И это решило вопрос.

— Что-нибудь еще есть? — спросил я спустя паузу.

Берг наклонился, изучая внутреннее пространство саркофага, покачал головой.

— Только скелет. Даже клочков одежды нет и никаких украшений.

— Такое впечатление, что его положили туда голым, — задумчиво добавил Дитрих.

— Или прошло слишком много лет, — заметил Сорен и оглянулся на выход. Имперец всегда оставался настороже, проверяя свободны ли пути отхода.

Снаружи не утихала метель, снег валил плотной гущей, кажется с последнего раза еще больше усиливаясь.

Внезапно в окружающем мире что-то изменилось. Сгусток фиолетового огня лениво крутился над ладонью, от получившихся отсветов по стенам склепа скользили тени. Одна из них вдруг протянулась вперед, но тут же свернула резко обратно.

Со стороны это выглядело, как если бы шевельнулась тьма, и вдруг испуганно отпрянула в сторону.

Наемники замерли.

— Кажется оно вас боится, — в голосе Берга мелькнуло опасливое изумление.

Затем он вспомнил с кем говорит и посуровел, в памяти всплыла дорога, усеянная мертвецами.

Я просканировал окружающее пространство, на секунду нахмурился, затем хмыкнул.

Меня, конечно, может и стоит бояться, но дело вовсе не в этом. Это всего лишь обрывки разорванных чар, проявившихся на материальном уровне в виде слабых теней. Они боятся не меня, а моей ауры, что высасывает из окружающего пространства энергию. Немного, совсем незаметно, но достаточно для ослабленного заклятья. И никакого страха здесь, конечно, нет, скорее напоминает, когда подносят горящую спичку к паутине, она дергается и пытается отодвинуться.

— Здесь все мертво, причем уже очень давно, — глухо проронил я.