Я выдернул деревянную пробку и сделал большой глоток из баклажки с вином. Баклажку тоже купил, но уже у другого крестьянина — кряжистого мужика, хмуро взирающего на дымящиеся развалины некогда великого города. И ставлю медяк против золотого, в отличие от прочих, думал он вовсе не трагедии, а о том, к чему она приведет, какое влияние окажет на дальнейшую жизнь окружающих деревенек. Рачительный хозяин собственного подворья заглядывал далеко вперед и ничего хорошего там не видел. Поэтому его не пришлось уговаривать взять монеты, мозолистая ладонь сгребла все. Маячившее на горизонте смутное будущее заставляло брать любые подвернувшиеся деньги, ведь без Последнего Приюта крестьянам станет жить гораздо тяжелей.

А городу конец, кажется в этом уже никто не сомневался. Немногочисленные выжившие ходили потерянными, что-то делали, но скорее на автомате, чем совершая осмысленные действия. Психологический удар оказался силен, люди потеряли себя и теперь не знали, что будет дальше.

Ко мне никто не подходил, не рисковали, разглядывали издалека. Отпугивала мрачная фигура, закутанная в плащ, сидящая у костра. Многие уже видели, что случилось на дороге и боялись.

Прокатился слушок, что заезжий маг перебил кучу чужих солдат, когда они намеревались напасть на подвергнувшийся магическому нападения город. Но никто не знал как к этому отнестись, вроде и спас, а все равно боязно. Ведь волк может убить другого волка, но хищником от этого быть не перестанет. К тому же тянуло от мага чем-то злым и нехорошим. Смертью тянуло. Смертью и мрачным холодом колдовской силы.

И поэтому люди держались подальше, не рискуя подходить близко. Подобное отношение раздражало.

Подумав о выживших горожанах, я вспомнил Тару. Страх в глазах девушки действительно никуда не исчез. Она меня избегала, стараясь держаться подальше. И вряд ли можно ее за это винить. В момент боя из меня вырвалось нечто страшное, устроив кровавое побоище, от которого начало мутить даже бывалых наемников. Некоторым стало дурно, когда с дороги начали растаскивать трупы

Трудно воспринимать то, что человек, с которым ты совсем недавно находился в постели, который ласкал твое тело, способен сотворить нечто подобное. Да и человек ли это вообще.

Поэтому я Тару не винил, понимал, насколько ей сейчас тяжело. К тому же, вряд ли из нас получилась бы нормальная пара, у каждого своя жизнь и свой путь, по которому надо пройти.

Я пошевелил палкой горящие угли. Кажется пора. Прутики с насаженными кусочками мяса заняли свое место по центру, овощи примостились сбоку, чтобы сильно не обгореть. Попав над язычки огня мясо тут же зашипело, закапал жир, с шипением падая в угли. В воздухе поплыли аппетитные ароматы.