— Но ты ведь не видел тела. Вдруг она выжила? Ты не пытался найти ее? — в голосе Айви впервые прозвучала злость. — Узнать, что с ней стало? Понять, кем она была на самом деле?
Тигвин посмотрел на дочь долгим, тяжелым взглядом.
— Пытался, — сказал он. — Первые годы — постоянно. Я расспрашивал тех, кто бежал и был сослан в Тралию.
Тигвин мельком глянул на Кира. Тот и бровью не повел, хотя теперь прекрасно понял, зачем молодой Командор попросился служить на материке-тюрьме.
- Я искал следы в старых записях. Спрашивал жриц Терины, не знают ли они женщину с таким именем. Иногда мне казалось, что я почти нащупал что-то важное, но все рассыпалось в руках. Слишком много совпадений, слишком мало правды. А потом ты начала расти.
Он помолчал.
— И я испугался.
Айви горько усмехнулась.
— Меня?
— Нет. За тебя.
Он сел обратно на стул и, сцепив руки, продолжил уже тише:
— Ты была странным ребенком, Айви. Красивым, упрямым, невыносимым — это ладно, это как раз объяснимо. Но иногда с тобой происходили вещи, которые не должны происходить с обычными детьми. Ты пела, и люди успокаивались. Плакала — и в доме начинали трескаться стекла. Один раз, когда тебе было шесть, ты обиделась на садовника за то, что он срезал розы, и на следующее утро весь сад зацвел посреди заморозков. Я тогда три дня не мог решить, радоваться или звать священника.
Кир едва заметно усмехнулся. Айви бросила на него убийственный взгляд, но спорить не стала.
— Я возил тебя к лекарям, — продолжил Тигвин. — К жрицам. К одной старой ведунье в горах, которая, кажется, ненавидела людей больше, чем мороз. Все говорили разное. Кто-то видел благословение Терины. Кто-то — проклятие. Кто-то советовал отдать тебя в храм, пока не поздно. Я послал всех к Мори и решил, что если уж боги захотят забрать мою дочь, им придется сначала избавиться от меня.
Айви резко вдохнула.
— Поэтому ты отдал меня в семинарию Терины?
— Поэтому, — спокойно ответил Тигвин. — Там хотя бы знали, как обращаться с девочками, у которых голос может свести с ума половину столицы. И там на тебя не смотрели как на чудовище. Тебе там разрешили петь, и ты больше не хулиганила.
— Зато теперь чудовищем меня считает весь храм Хвенья, — прошептала Айви.
— Не весь.
Она подняла брови.
— Хочешь сказать, у меня еще остались поклонники после сегодняшнего?
— У тебя их станет только больше, — сухо сказал Кир. — Люди любят чудеса. Особенно если сами при этом стоят в стороне и ничем не рискуют.
Айви повернула к нему голову.
— Спасибо. Это невероятно утешает.
— Всегда пожалуйста.
Тигвин помассировал переносицу.