И тогда из тени у стены медленно вышел Герман. Он молча приблизился к медицинскому столику, решительно рванул рукав своей мокрой толстовки и выставил вперед крепкую вену.
— Мою проверьте, — глухо произнес Гера.
Медсестра быстро вонзила скарификатор в его палец, перенесла каплю крови на свежий планшет и капнула бесцветный реагент на резус-фактор. Прошло меньше минуты. Внезапно рука медсестры задрожала. Она замерла, ошеломленно переводя взгляд с планшета на монитор Агнешки, и испуганно выдохнула, глядя на хирурга:
— Доктор... Агглютинация один в один. Идеальное совпадение. У него та самая редкая группа. Резус совпал полностью, до единого цоликлона!
Реаниматолог резко вскинул на Геру глаза, в которых блеснула бешеная надежда:— Быстро его на соседний стол в операционную! Медсестра, делай пробу на индивидуальную совместимость на стекле с плазмой девочки, если за три минуты хлопья не пойдут — подключаем аппарат прямого переливания. Бегом!
Герман молча пошел за врачом мимо онемевших Мари и Феликса, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного, глухого и пугающего предчувствия. Какая-то сумасшедшая, неведомая сила вела его к этому столу. Он готов был отдать всё до последней капли, лишь бы Агнешка дышала.
26.
***
Первое, что вернулось к Агнешке, был звук. Ритмичный, раздражающий писк медицинского монитора где-то над головой. Она с трудом открыла тяжелые, словно налитые свинцом веки. Белый потолок реанимационной палаты поплыл перед глазами. Во рту было невыносимо сухо, губы пекло от наркоза, а всё тело казалось чужим и скованным бесчисленными прозрачными трубками капельниц и датчиков. Бок глухо, тянуще выл под плотной повязкой, но тупая боль доказывала главное — она жива.
Девушка медленно повернула голову. В палате она лежала одна, если не считать двоих мужчин, которые спали прямо здесь, в самых нелепых и странных позах. Макс, свернувшись калачиком, устроился на узкой жесткой кушетке у стены, подложив под голову свернутую куртку. А прямо возле её кровати, на неудобном пластиковом стуле, сидел Герман. Он спал, уронив голову на грудь, бледный, с темными кругами под глазами. На его руке, под коротким рукавом футболки, белел свежий медицинский пластырь . Они не ушли. Они караулили её сон, пока из самих не сморило.
***
Мирко среди них не было. Адвокат уехал из больницы, едва Агнешку перевели из операционной. Мирко понимал: расслабляться рано. На дебаркадере Тонконогов перешел все мыслимые границы, и нужно было действовать в Следственном комитете немедленно, пока прикормленные менты и адвокаты Димы не начали зачищать следы и переквалифицировать покушение на убийство в обычную бытовую ссору.