Жора, Герман и Михалыч с Сиплым, бережно таща под руки Макса, уже грузились во внедорожник в лесополосе у заросших путей, когда Дмитрий Александрович Тонконогов переступил порог первого ангара.
Он зашёл внутрь с ледяным, торжествующим лицом, готовый растоптать своего врага, но замер посреди огромного помещения. Вокруг царила звенящая, мёртвая тишина. На полу сиротливо валялась кучка веревок, бутылки и брошенные окурки. Ни пленного, ни охраны. Абсолютная, гулкая пустота.
Для Дмитрия это был не просто провал. Это был грандиозный, тотальный и самый унизительный облом в его жизни.
21.
***
Посреди пустого, пахнущего мазутом и сыростью ангара Дмитрий Тонконогов выглядел по-настоящему страшно. Его лицо, обычно застывшее в маске холёного благополучия, сейчас исказила бешеная гримаса. Он смотрел на разрезанные, брошенные на полу верёвки, которыми был связан Макс Лисицкий. Чуть поодаль, вжав голову в плечи, стоял бледный Вадим, Увидев пустой ангар он побежал узнать в чем дело и теперь стоял боясь даже вздохнуть.
— Как? — тихо, со свистом выдохнул Дима. Его голос прозвучал опаснее любого крика. — Кто мог разогнать охрану и увести Лисицкого? Вадим, я тебя сожру. Живьём сожру, если прямо сейчас ты не дашь мне ответы.
— Д-Дмитрий Александрович... — заикаясь, забормотал Вадим. — Ребята говорят, что ничего не видели.
— Твои ребята никогда ничего не видят! Ни Германа они не видели, ни Лисицкого... — Дима резко споткнулся о свою же мысль, и его глаза сузились. — Гера... Скорее всего, этот сучонок и был тут. Больше никто бы не догадался об этом ангаре... Сука! Небось и следака с собой приволок. У самого-то кишка тонка была сюда сунуться, а Платонов при стволе...
Тонконогов сделал шаг вперёд, нависая над шестёркой:
— Вадим! Срочно мне узнай, менты кого-то загребли в том доме, где Элину прятали?! Если загребли, то куда увезли. Я хочу вернуть свою дочь немедленно и посадить эту тварь Катю за решётку! Всё узнать и мне доложить!
— Но, Дмитрий... — начал было Вадим, но на него уставились два горящих ненавистью и злобой глаза, и спорить дальше он уже не решился.
Вадим узнал все довольно быстро, разбудив всех, кого только мог. К утру Дима был уверен в своей победе на тысячу процентов, он знал что Катя в УВД и дает показания. Полиция, как он думал, была на его стороне — ведь Катя официально числилась похитительницей, заявление на нее уже лежало в базе. У него на руках были все козыри, законное право отца и армия юристов. Он ехал к УВД не просить, он ехал забирать свое, рассчитывая, что сотрудники УВД лично вынесут ему дочку. О том, что на него самого в эту минуту пишется встречный капкан, он даже не догадывался.***