27.
Страница 160 из 171
Настройки чтения
18px
1.8
1

27.

Страница 160

Я сломался быстро, Гера. Не ради себя — ради вас. Я выл на этом матрасе и кричал, что отдам им всё, укажу тайник, только чтобы Крис и вас с сестрой не трогали. И Семеныч предложил мне сделку от имени босса. Из-за моего звонка в милицию на людей Геннадия Аркадьевича повесили то убийство ювелира. Менты копали глубоко, пахло высшей мерой. И мне поставили ультиматум: либо я беру этот глухарь на себя, официально подписываю признанку и сажусь на огромный срок, либо мою семью вырежут под корень. Мне пообещали, железно пообещали, что Кристину и детей пальцем не тронут, обеспечат деньгами и спрячут, если я замолчу в суде и отправлюсь на зону. И я взял это дело на себя.

Александр Викторович судорожно вздохнул, и по его морщинистым щекам поползли слезы.

— Я сел. Суд был скорым, времена стояли лихие, разбираться никто не стал. А уже на зоне, спустя несколько месяцев, мне через подкупленного надзирателя передали весточку от Аркадьевича. Короткую, как удар ножом в спину:«Твоя Кристина разбилась на трассе в ту же ночь. Погибли все трое. Крис, мальчик и новорожденная девочка» . Мой мир тогда рухнул, Гера. Я выл волком в камере, я жить не хотел. Я ведь был уверен, что потерял всех...

Саша поднял на Германа умоляющие, полные раскаяния глаза.

— Я отсидел огромный срок за то, чего не совершал. Вышел по УДО уже в двухтысячных. Жить было незачем, но я начал копать архивы, искать хоть какие-то следы. И вдруг случайно узнал, что мальчик, мой сын, каким-то чудом уцелел! Что его сдали в детдом, откуда его почти сразу официально усыновили. Я бросился на поиски этой приёмной семьи, землю носом рыл. И когда наконец вычислил их дом... я совершил свою самую страшную, роковую ошибку. А дальше ты знаешь, я обратил внимание не на того ребенка....Я был слеп, сынок... Господи, я был абсолютно слеп!

27.

27.

***

Для Агнешки новость о неродных родителях далась на удивление легко. Внешне она совершенно не походила на Карецких, и смутные мысли об удочерении проскальзывали у нее и раньше. Но в их доме всегда было столько искренней, осязаемой любви и заботы, что эти догадки никогда её не ранили. Карецкие были её родителями, и точка. Ей было абсолютно всё равно, чья кровь течет в её венах, — эти люди дали ей всё и даже больше, о чем мог бы мечтать любой ребенок. Шок пришел с другой, страшной стороны.

Когда Феликс, давясь слезами, дорассказал до конца историю той роковой ночи, Агнешка почувствовала, как по спине покатился ледяной пот. Воздух в палате словно выкачали подчистую.

— Господи... — выдохнула она, и её губы судорожно задрожали.

назадназад
1 ... 158 159 160 161 162 ... 171
впередвперед