И вот тут сработал тот самый тупой, коварный закон жизни.
Ослепленный страхом, Дима бежал сломя голову, не разбирая дороги в сером мареве. На самом выходе с причала его лакированный туфель на полной скорости зацепился за ржавую, торчащую из настила строительную арматуру. Дима с размаху полетел вперед, трухлявая, прогнившая от сырости доска под его весом с треском лопнула, и Тонконогов с глухим криком рухнул плашмя, со всего маху впечатавшись лицом в острый бетонный обломок старой сваи. Раздался жуткий хруст. Сделанная когда-то пластика, которой он так гордился, его не спасла — удар раздробил челюсть и нос, превращая его лощеную мину в кровавое месиво. Он даже двинуться не мог от шока, когда подоспевшие опера с ходу вжали его сломанную рожу в прибрежную грязь, защелкивая наручники на запястьях. Гениальный миллионер Тонконогов погорел на собственной панике и гнилой деревяшке.
Но Герману было плевать на его поимку. Он уже ласточкой летел с причала вниз, в ледяную грязную воду, прямо за тонущим телом Агнешки. Макс и Мирко, наплевав на приказы Жоры оставаться на месте, сорвались следом, помогая Гере вытащить обмякшую девушку на скользкие прибрежные камни. Нож задел внутренние органы, кровь толчками уходила в песок, смешиваясь с речной тиной.
— В машину! Быстро! Скорую не ждем, не доедет! — орал Мирко, подхватывая Агнешку под спину. Лисицкий уже на ходу распахивал заднюю дверцу, судорожно зажимая глубокую рану своей курткой. Каждая секунда была на счету.
***
Жора, оставшийся на причале оформлять Тонконогова, сработал как профессионал. Когда ребята отъехали он посмотрел на часы и мгновенно оценил ситуацию. Прямо с дебаркадера он передал по рации дежурному по городу ориентировку, и на первом же перекрестке машину Мирко перехватил экипаж ДПС. Включив сирены и проблесковые маячки, полицейская машина погнала впереди них, расчищая утренние дороги и обеспечивая «зеленый коридор» до самой больницы. Одновременно Жора через дежурную часть передал в приемный покой экстренную телефонограмму: «Спецтранспортом СК везут тяжелого пострадавшего с ножевым, готовьте операционную».Машина Мирко буквально летела по предрассветным городским улицам, выжимая из мотора максимум. Макс на заднем сиденье, бледный и перепачканный в речной тине, изо всех сил прижимал свою куртку к боку Агнешки, пытаясь остановить толчки тёмной крови. Герман, мокрый насквозь, сидел на переднем пассажирском, полубоком, не отрывая взгляда от бледного лица девушки.
— Давай, Мир, быстрее, она уходит! — хрипел Макс сзади. — Она почти не дышит!