— Получится позже. Не стоит тревожиться, миледи.
Шарлотта всегда чувствовала и слышала исходящее от него раздражение, но Эдвард никогда-никогда не повышал на неё голоса. Лишь сжимал перо до треска. Внешне он был спокоен как скала.
Она возвращалась в свою комнату и лишь молилась и плакала, надеясь на скорое зачатие ребёнка.
***
Эдвард злился. Никогда на Шарлотту, а лишь на себя. Каждый раз, когда она приходила к нему с новостью о том, что снова не наступила беременность, он чувствовал вину. Быть может, это он виноват? Быть может, какое-то ранение повлияло на его способность к зачатию?..
Он видел, как его прекрасная жена хочет детей. Она их любила, это было понятно по тому, как она смотрела на племянников. Эмили, невестка Шарлотты, часто приезжала к ним, привозя с собой двух мальчишек и младшую девочку. Малышка липла к Шарлотте, часто засыпала в её объятиях. Эдвард, приходящий здороваться, нередко заставал девочку именно такой. И сердце его разрывалось от мысли о том, что может и у них будет такая дочка… И от этого каждое известие о том, что беременность не наступила, заставляло его расстраиваться ещё сильнее, тем более что она как-то обмолвилась, что хочет своих детей. Это было сказано вскользь, во время разговора о её племянниках, но он запомнил.
Эдвард за эти месяцы не мог сказать, что в Шарлотте было что-то дурное или неприятное. Напротив, она была лучшей женой, которую он мог вообще себе представить. С управлением поместьем и прислугой она справлялась хорошо, никто не голодал и не жил в холоде, сад преображался, даже оранжерею ремонтировали.
Он узнавал каждый день о ней что-то новое, её маленькие привычки или секреты. Он знал, что она допоздна читает в своей комнате, отчего утром просыпается едва ли не к завтраку. Любит перед обедом прогуливаться по саду, он часто видел её из окна своего кабинета. Когда ей грустно, она читает тихо вслух по-французски, отчего её речь напоминала кошачье мурчание. А в моменты раздражения садилась за фортепиано, успокаивая себя так. Она не выносила запах жареного лука, но луковый суп, который готовил Пьер, уплетала за обе щеки.
А ночи… О, ночи он обожал и ненавидел. Обожал за то, что мог снова её коснуться, снова поцеловать, снова обнять. И ненавидел за то, что нужно было от неё уходить. А он хотел её обнять, остаться на всю ночь, вдыхать запах её волос и не отпускать от себя, но навязываться не хотел и не мог.
***
Слуги в поместье восприняли задачу как можно скорее свести господ как важную военную операцию, которая парадоксальным образом стопорилась о… вежливость супругов. Граф и графиня Стайнер были поразительно вежливы и заботливы друг к другу, что даже придраться было не к чему. Случайно оказались в библиотеке в одно и то же время? Каждый сидел весь вечер за своей книгой. Лишь под конец Эдвард спросил её мнение о приключенческом романе, который она читала. Они обсудили его, сошлись на том, что им понравилось одно и то же, и… разошлись по разным комнатам.