Французские романы. Ну конечно! Эдвард знал, что такое существует, но не думал, что ему когда-нибудь попадёт в руки. Впрочем, это и правда может оказаться полезным чтением, ведь он действительно в женщинах понимал… Да ничего он не понимал.
— Спасибо, братцы… — произнёс Эдвард, аккуратно забирая книжечку.
— Ты главное… Будь счастлив, Стайнер, — с искренней улыбкой произнёс Уолтер, коротко обнимая друга. — Глядишь, через годик будешь на руках сына или дочку держать.
Офицеры продолжили его поздравлять и шутить на тему брака, но Стайнер их уже почти не слушал. Все его мысли были лишь в будущем, в том дне, когда он станет мужем любимой женщины. Он ждал день их свадьбы со страхом и желанием. Совсем скоро Шарлотта станет его женой, а ему… ему нужно будет научиться держать себя в руках, чтобы не навредить ей своей излишней страстью и желанием.
***
— Эмили! Умоляю тебя! — взмолилась Шарлотта, дёргая невестку за рукав. — Ты единственная, кто может мне обо всём рассказать!
Они сидели в гостиной, и Лотти уже битый час пыталась допытать Эмили на предмет важной для себя вещи — брачных отношений. В особенности подробности первой брачной ночи. В руках она держала очередной сентиментальный, запрещённый матушкой роман, но взгляд её горел совершенно не книжным любопытством. К Мэри за этим она обратиться не могла, у той самой нет опыта в подобном.
Рано утром в дом Уотсон-де-Клэр прибыл подарок от королевской семьи. Тяжёлый кожаный футляр с королевским вензелем принесли в будуар, где невесту уже одевали к венчанию. Матушка самолично открыла его и с улыбкой протянула дочери. На бархатной подушке лежала малая бриллиантовая парюра: колье, серьги и шпильки для волос. Шарлотта с благоговением смотрела на украшения, понимая, что это первые украшения её как будущей графини. От этого смущённая улыбка расцвела на её губах. Но сейчас надевать их не положено было, поэтому они были отправлены в поместье Роузмор.
Лотти наряжали, укладывали причёску и прикрепляли к причёске лёгкую, из газовой ткани вуаль с кружевом. Матушка в этот день отдала ей серьги, которые сама надевала на свою свадьбу — небольшие каплевидные жемчужины. Шарлотта хотела отказаться, но Элизабет была настойчива, даже слишком. Она сказала, что эти серьги всё равно хотела отдать именно ей. Сопротивляться такой трогательной воле матери Лотти не стала.
Она… она так ночью распереживалась, что почти не спала. Трепетное волнение охватило её. Она стойко держалась, но желудок от волнения сжимался, а сердце трепетало и глухо стучало где-то в горле. Мать, видя её состояние, предложила дочери маковое молоко, но она отказалась. Ей важно было сохранить рассудок.