Глаза матери забегали по строчкам, лицо её по мере чтения стало выражать неодобрение, губы вытянулись в узкую полоску, но строгий этикет и присутствие королевского посланника не позволили ей и слова сказать. Шарлотта, приходя в себя на плече отца, наткнулась на её взгляд. Она знала, что мать желала ей брака с принцем, герцогом, маркизом или на худой конец графом из древнего рода. Но Эдвард! Ох, он для неё был как красная тряпка для быка.
Лотти глубоко вздохнула, мягко отстраняясь от отца, её орехового цвета глаза сияли упрямством и абсолютной решимостью. Она слишком долго ждала Эдварда, она слишком сильно любила его. Поэтому Шарлотта поднялась, расправила плечи и посмотрела прямо на королевского секретаря.
— Мэри! — взволнованно выдохнула Шарлотта, всё ещё не веря тому, что несколько минут назад прочитала. — Я выхожу замуж!
— За кого, леди? — затаив дыхание спросила Мэри, её голубые глаза впервые за три года были полны не сочувствия, а какой-то надежды.
— За Эдварда Стайнера! — на восторженном выдохе произнесла Лотти, чувствуя, что сердце её колотилось в груди как маленькая птичка в клетке.
— Госпожа! — охнула камеристка, на глазах её появились слёзы, а сама она чуть дрожащими от волнения руками обняла свою госпожу. — Господь услышал Ваши молитвы, леди!
— Ах, Мэри! Я так счастлива! Помоги мне переодеться. Мне нужно поехать во дворец.
— Конечно, леди!
— Интересно, он всё же такой же рыцарь, как из баллад, или всё же джентльмен, как… в тех романах?
Лотти воспитывали на разрешённых, возвышенных романах, балладах и легендах. Вот только любопытство и лёгкая рука Мэри помогли ей добраться до запретных романов, которые благовоспитанным леди не пристало читать. Но… Они увлекли Шарлотту так, что порой она зачитывалась всю ночь, на самых пикантных сценах забывая, как дышать. Она понимала, что в первую брачную ночь происходит настоящее таинство. Верила, что поцелуи, как и в книгах, сладки как мёд и горячи как огонь. Что муж будет шептать ей в ночи слова любви, что от этой любви родятся дети, что… Ох, она много ещё чего представляла, краснея порой как роза.
— Кто знает, госпожа, — отозвалась Мэри, с улыбкой помогая ей одеваться в одно из выходных платьев. — Я буду молиться Господу, чтобы ваш брак был счастливым.
Шарлотта замерла, сцепив руки в замок перед собой в мольбе. Ей казалось, что этого дня она ждала все эти долгие три года. Нет, дольше, всю жизнь. И теперь она выйдет замуж, у неё будет свой дом, у них с Эдвардом будут дети…
Шарлотта слышала, что в одной из последних битв Эдвард едва не лишился глаза, и теперь его лицо пересекал уродливый шрам. По крайней мере другие леди утверждали именно это. И Лотти его не боялась. Это всё ещё был Эдвард, её Эдвард. Если его героическое лицо «украшал» такой след, она к нему привыкнет и обязательно не испугается. Это такая же часть его, как её рыжие кудри.