Мэри была удивительно спорой в работе, и вскоре Шарлотта была одета так, как подобает при визите во дворец. Леди смотрела на себя в зеркало и чуть нервно проводила по ткани платья. Ей сначала казалось, что на нём складки. Потом она поправила выбивающуюся, совсем ненужную и некрасивую прядь волос, но та предательски не хотела прятаться. Камеристка мягко, но настойчиво коснулась её ладоней.
— Леди, Вы прекрасны! — заверила она свою госпожу. — Уверена, Его Сиятельство не устоит перед Вами!
— Ты так думаешь?.. — чуть неуверенно произнесла Шарлотта, но улыбка Мэри успокоила её. — Да, ты права! Помолись за меня, Мэри!
Лотти на этот раз не торопилась никуда, не спешила. Она с гордой, прямой спиной спустилась вниз, где её уже ждали отец и королевский секретарь. Граф уже переоделся в выходной сюртук и заметно нервничал, ведь его рука дрожала, когда он протянул её дочери. Шарлотта едва заметно погладила отца по предплечью, успокаивая его. Тот посмотрел на неё неожиданно серьёзно и строго, спросив лишь одно:
— Лотти, дорогая, ты уверена?
— Да, отец, — без тени сомнений ответила Лотти. — Едем, отец. Нельзя заставлять короля ждать.
Дорога во дворец прошла в молчании, которое её вовсе не пугало. Напротив, ей было легче от того, что никто не лез с расспросами. Желудок Шарлотты сжался до размера грецкого ореха от предвкушения и страха. В голову лезли сотни тревожных вопросов: «А вдруг я ему безразлична вовсе? А если он окажется дурным мужем?». Но она их старалась как можно быстрее отгонять, лишь бы не портить себе грядущую встречу.
В коридорах дворца их провели быстрым шагом до кабинета короля. Прежде чем лакеи открыли перед ними двери, отец наклонился к её уху и быстро и тихо произнёс:
— Я горжусь тобой и твоей смелостью, Шарлотта. Граф Стайнер — достойный мужчина. Ты сделала выбор, который никогда не одобрит твоя мать, но который одобряю я.
Шарлотта коротко сжала его ладонь с чуть нервной улыбкой, и они вошли в отворившиеся двери кабинета. Отец и дочь поклонились монарху, едва перешагнули порог — точный поклон и выверенный годами тренировок реверанс.
— Ваше Величество, — обратился к королю граф, не поднимая склонённой головы. — Я привёз леди Шарлотту, как Вы и повелели. Решение принадлежит исключительно моей дочери.
Король коротко махнул, позволяя отцу удалиться, дабы только она, только Шарлотта могла ответить на главный вопрос. Она подняла взгляд на короля, но глаза её тут же зацепились за фигуру Эдварда, застывшего у стены как изваяние.
Свет камина падал на его лицо, на тот самый шрам, о котором судачил весь свет. И Лотти он не показался уродливым. Напротив, она видела в нём какую-то красоту, как в символе отваги и чести. Он смотрел на неё с такой болью, с такой надеждой, что Шарлотта на мгновение забыла, как дышать.