Едва мы оказались в укрытии, как над крепостью раздался знакомый свист. Первую мину я услышал ещё до того, как понял, что происходит.

— Мины!

Разрыв грохнул где-то совсем рядом. Над внутренним двором поднялось облако пыли. Мы сидели на корточках возле стены, наши тюки валялись рядом. Над головой стучали пулемёты. Сквозь грохот двигателей и стрельбу снова прорвался свист. Вторая мина. Потом ещё одна. Разрывы шли уже один за другим. Сверху посыпалась сухая глина. «Крокодилы» пронеслись над крепостью и пошли в новую атаку, по выявленным минометным позициям.

Макс сидел рядом и молча смотрел перед собой. Говорить было бессмысленно. Всё равно ничего не слышно. Я осторожно выглянул из-за угла.

Возле вертолёта, среди клубов дыма от дымовой завесы уже работали афганцы. Грузили раненых. Носилки несли бегом. Раненых загружали быстро и уверенно. Было видно, что весь порядок действий у них давно отработан, что подобное здесь случается регулярно. Всё происходило быстро и без суеты.

Через несколько секунд дверь захлопнулась. Ми-8 сразу начал отрываться от земли. Машина ушла вверх почти свечой, стараясь как можно быстрее выйти из ущелья. Ещё минута — и вертолёт исчез за склонами.

Обстрел продолжался. Мины ложились уже не так часто и точно, но всё равно регулярно. Гарнизон отвечал огнём. Со стен били пулемёты, тяжело гудел ДШК.

Ещё через минуту всё постепенно начало затихать. Последний разрыв прогремел далеко за крепостью. После этого наступила относительная тишина. Только изредка хлопали одиночные выстрелы. Афганцы начали спокойно расходиться по своим местам, привычно обходя открытые участки двора, словно ничего особенного не произошло. Для них это действительно было обычным делом.

— Если тут такая каша при посадках, чего они при свете летают? — Наконец отмер Макс, повернув к нам голову — Ночью же безопаснее. С гор не видно.

— А ты попробуй в этой коробке ночью, в темноте на вертолете сесть. Даже с приборами ночного видения — Усмехнулся Морозов, разглядывая внутренний двор крепости — Тут всё в притык. Чуть в сторону, заденет винтом и конец машине. Так что ночью подсвечивать площадку придаться, а это всё равно что мишень на вертушке нарисовать. Молодцы пилоты, что хоть так садиться тут умудряются.

— Сразу видно, что в наших военных училищах учились — Нервно рассмеялся я — По-русски матерятся почти без акцента.

— Да, видны родные элементы воинской субкультуры — Удивил меня Морозов — На русском многие едва говорят, а матом кроют так, что в эфире от наших не отличить, любой боцман позавидует. Наша школа, чего уж.