Территория внутри стен делилась на несколько секторов. Вдоль стен располагались укрепленные огневые позиции для минометов и безоткатных орудий. Ближе к центру и у ворот были основательные капониры, в которых прятали бронетехнику полка ДРА. Технику выкатывали только во время отражения штурма, иначе её быстро уничтожили бы минометами сверху.

Вертолетная площадка находилась в относительном геометрическом центре крепости, на максимально возможном удалении от внешних стен и представляла собой площадку, выложенную стальными аэродромными полосами К-1Д, чтобы винты не поднимали пыль. Сразу за зоной посадки располагался глубокий блиндаж-убежище, куда экстренно эвакуировали раненых в ожидании «вертушки».

Личный состав афганского полка жил в глинобитных постройках вдоль стен. Советские военные советники жили в отдельном, максимально укрепленном блиндаже. Там же находился узел связи.

В крепости был свой колодец и подземные хранилища боеприпасов и продовольствия.

Но самое главное, на любой тактической карте Кунара схема Баркота выглядела как «капкан»: крепость находилась в низине ущелья, прямо у реки Кунар. Позиции духов нависали над ней со скал практически вертикально. Из-за этого вся внутренняя инфраструктура базы просматривалась противником через бинокли, и любое передвижение по территории днем приводило к открытию прицельного минометного и снайперского огня.

Подлет вертолета в крепости тоже заметили, или афганские пилоты вышли на связь, предупреждая о своем появлении. Крепость ожила. Стены, башни, и выносные посты буквально взорвались. Гарнизон не ждал, пока противник начнет обстрел. Все тяжелое вооружение крепости открыло шквальный огонь. Защитники Беркота плотным огнем из пулеметов и автоматов поливали ближайшие заросли кустарников и деревьев вдоль реки Кунар, откуда могли ударить из РПГ.

Прикрывающие наш вертолет Ми-24 пошли в атаку, ударив по склонам ущелья НУРСами. А тем временем на вертолетной площадке крепости начал клубиться дым, показывая вертолетчикам направление и силу ветра, и скрывая её от противника. Наш Ми-8 нырнул прямо в этот дым, и через несколько секунд коснулся колесами металлического покрытия площадки. Посадка была жёсткой.

Вертолёт ещё не перестал раскачиваться, когда борттехник уже распахнул дверь и на ломанном русском закричал.

— Быстро! Быстро! Блядь!

Мы подхватили свои тюки и выскочили наружу. Времени оглядываться не было.

Едва ноги коснулись земли, как откуда-то сбоку выскочили несколько афганских солдат. Один из них что-то закричал и замахал руками. Слов мы естественно не поняли, несмотря на занятия с Наймовым. Солдат тоже сообразил, что его не понимают, схватив Морозова за жилетку и потащил за собой. Нас буквально втолкнули под прикрытие внутренней стены крепости.