После санитарной обработки вещи пересчитали снова. Всё было на месте.

К вечеру нас разместили в палатке. Внутри стояли двухъярусные нары на которых лежали тощие матрасы, посредине солярочная печь. У меня аж слеза умиления выступила. Год прошел, а ничего не поменялось.

Я занял место у торца, откуда было видно вход и большую часть прохода. Сержантов уложил рядом, одной кучей. Вещи приказал поставить под нары. Дежурство на ночь назначил по двое, по два часа. Не официальное, своё.

Первые попытки пощипать «жирных» сержантов начались ещё до отбоя. В палатку заглянули трое дембелей из какой-то части. У всех лица скучающие, движения неторопливые. Такие заходили не поговорить, а посмотреть, чем можно поживиться. Один сразу остановился возле наших нар и оценил молодых сержантов, их новые афганки и ботинки.

Я сидел на нижней наре, чинил ремешок на полевой сумке и даже не поднялся. Просто посмотрел на них. Этого оказалось достаточно. Беглый взгляд на мою форму, на мои глаза — и всё. Дембеля тут же сделали вид, что ищут своего знакомого, и ушли.

Перед отбоем я ещё раз прошёлся по молодым. Проверил, чтобы документы были при себе, ботинки убраны, ремни не валялись на виду. Объяснил им главное правило пересылки: здесь нельзя выглядеть потерянным. Даже если ничего не понимаешь, стой спокойно, не бойся, смотри прямо и держись своих.

Ночью палатка почти не спала. Кто-то кашлял, кто-то ворочался на скрипучих нарах, кто-то вставал к печке и подливал солярку. За брезентовыми стенами гудели машины, иногда проходили вертолёты, и от их винтов дрожала ткань на растяжках. Утром всё имущество оказалось на месте. Для пересылки это уже было хорошим результатом.

Следующие три дня потянулись обычной пересыльной тягомотиной. Подъём, построение, ожидание. Наша команда постепенно растворялась по Афганским отрядам спецназа. Одних отправляли в Баграм, других в Джелалабад, третьих куда-то на юг.

После обеда третьего дня меня нашел посыльный.

— Серёгин! В штаб.

В штабе пересылки за столом сидел старший лейтенант с заспанным лицом и заполнял какой-то журнал.

— Асадобад? — спросил он, не поднимая головы.

— Так точно.

Он ткнул пальцем в ведомость.

— Через сорок минут борт. Полетишь с грузом. Собирайся и топай к пропускному пункту, сопроводительные документы получишь у дежурного.

Перед отлетом я собрал оставшихся молодых сержантов.

— Всё. Меня отправляют. Дальше сами. Вместе держитесь и не тупите.

Они кивнули. За эти дни до них уже дошло, что Афган начинается не с боевых, а с таких вот мелочей. Я забрал вещмешок и пошёл к выходу с пересылки на аэродром.