Перед снижением борт заметно тряхнуло. Двигатели сменили тон, самолет круто пошёл вниз. Через маленькие иллюминаторы было видно серые склоны, пыльные пятна дорог и редкие прямоугольники построек. Потом земля резко приблизилась, самолёт жёстко сел на бетон и долго катился, подрагивая всем корпусом.

Когда открыли люк, внутрь ударил тёплый осенний воздух. В прошлый раз, когда я сюда прилетал, было мерзко и холодно, ледяной ветер проникал в каждую складку одежды, а сейчас температура за бортом была комфортная, что так не похоже на Афганистан. Около плюс двадцати градусов, и самое главное ветра не было.

На бетонке всё двигалось без остановки. Транспортники, вертолёты, заправщики, тягачи, машины сопровождения. У капониров стояла броня.

Сержантов из выпуска построили у борта, пересчитали и повели к машинам пересыльного пункта. Я шёл рядом, но не в строю. По документам я проходил отдельно, однако от этой команды отходить не собирался. Слишком хорошо знал, что начиналось на пересылке, когда туда попадали зелёные, ещё пахнущие Союзом сержанты в новой форме и с полными вещмешками.

На пересылке порядок был вроде армейский. Заборы, караулка, штабной домик, банно-прачечный блок, палатки, бараки, списки команд на фанерных щитах. Но за этим порядком пряталась своя неприглядная изнанка. Постоянный состав быстро вычислял новичков. У одних пропадали ремни, у других ботинки, у третьих новая афганка менялась на застиранное рваньё с чужого плеча. Дембеля с разных частей паслись рядом и тоже не терялись. Молодого можно было прижать в умывальнике, в туалете, за баней, возле склада. Потом он выходил уже без новой куртки, без нормальных ботинок или с пустым вещмешком.

Я это видел ещё в первый раз, когда сам летел сюда курсантом. Тогда нас тоже гоняли через пересылку. Тогда всё казалось хаосом, в котором старшие знают больше и потому имеют право командовать. Теперь я понимал, что половина этого «порядка» держалась на обычном воровстве и наглости.

Ордена и медаль перед отлётом я снял. Нечего было светить ими зря. Но четыре нашивки за ранения на афганке, а также отверстия от наград никуда не делись. Их было заметно сразу. Да и вообще во мне сразу вычисляли ветерана. Это было видно было и по моему лицу, и по походке, и по тому, как я смотрел на встречающих.

Сержантов построили на плацу и как в прошлый раз научили проверять документы. Выпускников записали общей командой, меня провели отдельной строкой. Напротив фамилии поставили отметку: «334 ооСпН, Асадобад». После этого всех направили на санитарную обработку.