– Давайте ограничимся обсуждением подготовленных тем, – бесстрастно говорит Энни. – Нур, что вы думаете о…

– Кто-то должен был это сказать, – повышает голос Диана. – Есть доказательства того, что Джун Хэйворд «Последний фронт» не писала. Они наглядно представлены в Сети. Давайте не будем притворяться. Так что извините, но я не собираюсь сидеть здесь сложа руки и делать вид, что передо мной коллега, заслуживающая уважения, когда на карту поставлено наследие Афины.

– Диана, я попрошу! – говорит Энни, на этот раз настойчиво и громко. – Подобная дискуссия здесь неуместна, и нужно уважать наших приглашенных участников.

Диана, кажется, хочет сказать что-то еще, но Нур накрывает своей ладонью ее руку. Она откидывается от микрофона, скрестив руки на груди.

Я ничего не говорю. Даже не знаю, что из себя выдавить. Диана и зрители уже решили, что я виновна, и переубедить их не в моих силах. Остается только сидеть с бешено колотящимся сердцем, ощущая себя совершенно униженной.

– Все в порядке? – спрашивает Энни. – Очень вас прошу. Ну что, двинемся дальше?

– Давайте, – роняет Диана.

Энни с заметным облегчением задает Ай Линь вопрос, какого она мнения о «Бриджертонах» [43] .

Все, поздно. Мероприятие уже не спасти. Обсуждение продолжается до конца часа, но заготовки Энни больше никого не волнуют. Те, кто еще не покинул зал, усердно печатают в телефонах – очевидно, пересказывают своим подписчикам ту сцену. Нур и Ай Линь отважно поддерживают беседу с Энни, как будто кому-то здесь есть хоть какое-то дело до древнекитайской письменности или исламского мистицизма. Диана до конца часа молчит, я тоже. Сижу как мышь, стараясь не расплакаться, а у самой пылают щеки и дрожит подбородок. Ну а где-то в это самое время уже ваяются мемы со снимками моего застывшего от изумления лица. Как пить дать.

Наконец все заканчивается, я собираю вещички и выхожу максимально быстро, разве что не бегом. Энни что-то кричит вслед – наверное, извинения, – но я не останавливаюсь, пока не сворачиваю за угол. Единственное, чего я хочу сию минуту, – это убраться с глаз долой.

Марни: ВОТ ЖЕ СТЕРВА.

Джен: Она что, больная? В смысле, на всю голову?

Марни: Какая разница, что она там и где прочитала? Устраивать такой скандал на публике – просто Дурной Тон. Она явно не искала решения, а просто хотела внимания к своей персоне.

Джен: ВЕРНО. Именно так. Эта ее выходка просто отвратительна! Настолько пошлая и явная уловка для самообогащения. Наверное, попытается сыграть потом на этом при заключении контракта на свое творчество.