Пока Алиса водила Никитку по большому кругу мимо домов, показывая красоту местной архитектуры, я пробрался поближе к посту. Крыл рвался на разведку, но мне хотелось его немного поберечь. Бросать на опасное задание неподготовленного бойца равнозначно тому, чтобы его убить. Слепого, который после выполнения любого физического упражнения кряхтел и вздыхал, тоже не отправишь. Пришлось вспомнить старую поговорку: «Хочешь что-то сделать хорошо — сделай сам».

Я даже немного заморочился и нашел в одной из квартир потертую одежду бледно-серого цвета, которую вдобавок хорошенько повалял в пыли, а после и себя присыпал. Получилось в целом даже неплохо. Если не двигаться, то метров с пятидесяти и не отличишь от какого-то мусора, оставленного небрежным горожанином.

Наиболее опасным был простреливаемый пустырь между домами, на котором, к моей нескончаемой радости, оказалось навалено много всякого добра — от ржавых бочек и сломанной мебели до оберток из-под упаковок еды. Сомневаюсь, что изначально Город предстал людям именно в таком виде. Соответственно, вся эта требуха появилась после очередной волны. Значит, данное место аборигены используют в качестве помойки.

Что из этого следует? Во-первых, вряд ли здесь есть военные. Последние так никогда бы не сделали, потому что помойка — универсальное место для укрытия разведчиков и диверсантов, что именно сейчас я и демонстрировал. Во-вторых, как-то прилично они тут нагадили с последней волны. Получается, их много. В-третьих, лагерь не близко. Гражданские вынесли помойку далеко, чтобы удушливый запах не омрачал их существование. А вонь была достойна самого Никитки, пренебрегающего душем. Мусор здесь явно не сортируют.

Хотя я к неприятным запахам привычный: чуть в носу защекотало, глаза заслезились, да и только. Это же не запах бигуса в армейской столовой, после поедания которого количество психологических травм у солдат увеличивается в геометрической прогрессии. Можно и потерпеть.

Пост представлял собой железные ворота из-под гаража между двумя близко стоящими друг к другу пятиэтажками. Чуть левее, там, где кончался первый дом, виднелось еще одно здание, уже частично разваленное. В проходе — сваленная с него же стена. Видимо, в лагере местных был какой-то человечек с довольно интересными способностями. Что справа — сказать с уверенностью нельзя было, отсюда и не разглядеть. Потом осмотрюсь.

Что до часовых, то те оказались так себе. Они, конечно, вроде как стояли на посту, но разве что в карты не играли. Болтали, шутили, громко спорили, ковырялись в носу, лишь изредка поглядывая на мусорную свалку. Нет, неудачное место для поста. Надо было вынести его подальше, ближе к повороту, чтобы простреливалась вся улица. Но учить местных уму-разуму я не собирался. Точнее, собирался, но чуток позже. А пока прополз с небольшими паузами к дому левее, обогнув пост.