Гвардеец, до этого с легким непониманием слушавший слова Ришелье, посмотрел на меня с огромной неприязнью, но вытянулся перед кардиналом и отчеканил:

— Все понятно, Ваше Высокопреосвященство! Будет исполнено, Ваше Высокопреосвященство!

Прочие гвардейцы мигом спрятали кости и так же всем своим видом начали демонстрировать готовность сию секунду умереть во славу Франции.

Умею же я наживать себе врагов. Эти люди меня уже не забудут, и при случае припомнят свое унижение.

В зал вошел тот самый лейтенант, который встречал у входа в Лувр кортеж королевы-матери. Быстрым шагом он подошел к Ришелье и негромко доложил:

— Все в порядке. Ее люди обезврежены и схвачены, только один пропал. Отошел, говорят, по нужде, и исчез.

Тут он заметил меня и осекся. Рука его непроизвольно потащила шпагу из ножен, сам же он шагнул в мою сторону, надеясь, видно, оттолкнуть от кардинала.

Но Ришелье повелительным жестом остановил его.

— Этот шевалье со мной. Он здесь, чтобы проверить надежность моей охраны. К сожалению, она оставляет желать лучшего. Но об этом после. Докладывайте дальше!

Лейтенант недоверчиво посмотрел сначала на кардинала, потом на меня. Видно, в его голове факты пока не уложились в единое целое, и все же он спрятал оружие и продолжил:

— Королева-мать доставлена в Люксембургский дворец. Сам дворец взят под нашу охрану.

— Что с заговорщиками?

— Большая часть арестованы еще час назад, лишь некоторым удалось скрыться… — он начал перечислять имена тех, кому повезло бежать, но я никого из этого короткого списка не знал, кроме де Нуаро.

Значит, барона взяли, а его другу и соратнику удалось сделать ноги. Что же, еще одного занесем в лист ожидания. Наша встреча не будет приятной.

— Многие убиты?

— Мы потеряли десять человек. Если бы мы не знали о планах заговорщиков заранее, потерь было бы существенно больше. С их стороны погибло около тридцати человек, в том числе убит маршал Марийак. Он оказал отчаянное сопротивление. Его брат сдался нам и доставлен в Бастилию.

— Замечательно! Маршала не жаль, сам виноват. В остальном же, прекрасно! Я доволен!

Лейтенант поклонился.

— Право слово, это оказался воистину День одураченных*… что же, господа, попрошу сопроводить нас с шевалье де Брасом до кареты. Я еду в старый дом на Королевской площади, а шевалье со мной! Обо всех новостях докладывать мне немедленно!..

*В реальной истории «День дуралеев» или «День одураченных» (фр. journée des dupes) случился чуть позже, в ноябре 1630 года, но привел примерно к таким же последствиям. Когда все ждали отставки Ришелье, король внезапно еще более приблизил его, а королеву-мать отправил в вечное изгнание.