— Были, — папаша помрачнел, — Но я давно принял правильную веру и стал добрым католиком. Иначе мне тяжело было бы выжить в Париже.

— Не страшно, — утешил я его, — я вот вообще из Наварры, и ничего, цел!

— Это другое, — вздохнул Джозеф и отправился дальше заниматься делами по хозяйству.

Шевалье де Брас, прежний владелец моего тела, был не слишком-то религиозен, и при случае легко мог переметнуться из одной веры в другую, если там платили больше. И все же он оставался протестантом, хотя и служил кардиналу-католику.

В комнате меня ждал сюрприз, и тем более неожиданный, что я мог бы о нем догадаться. Точнее о ней.

Мари де Шеврез, собственной персоной, вольготно раскинулась на единственной кровати и дремала. Д’Артаньяна в комнате не было. Вот же чертов папаша Джозеф, не предупредил, что у нас гостья.

Услышав звук скрипнувшей двери, Мари открыла глаза и сонно взглянула на меня.

— Франсуа, заходите же скорее, тут такие сквозняки!

— Ваша Светлость, вы в Париже?

— С самого утра. А вы вроде бы не рады? — она посмотрела на меня тем взглядом, за который можно убить любого. Вот только за прошедшие пару дней я чуть поостыл к герцогине, да и вопросов у меня к ней скопилось слишком уж много. Жаль только, что задать их я пока не могу, да и она не ответит — слишком хитра и осторожна, чтобы раскрыть свои карты.

— Я не просто рад, я счастлив! Вы спасли меня от смерти, и моя благодарность не знает границ!

— А вот это мы сейчас и проверим, — хищно улыбнулась Мари и потребовала: — Закройте-ка дверь на ключ и идите ко мне!

Вот ведь озабоченная дамочка, а сразу и не скажешь! Ее природной гиперсексуальности позавидовали бы многие знакомые мне девушки. Тем более, что через постель она приобретала власть над мужчинами, покоряла их, делая своими марионетками.

Но кто я такой, чтобы сопротивляться одной из самых красивых женщин Парижа? Я шагнул к ней, скидывая по дороге плащ, шляпу, затем колет и прочие вещи, приобретенные у мэтра Жиля, и в конце остался перед ней в одних длинных трусах.

Мари тоже не теряла времени даром. К тому моменту, как я добрался до постели, она уже успела избавиться от платья, что говорило о немалом опыте в амурных делах, ведь сделать это было не так-то и просто.

— Я так скучала, Франсуа!

— А уж я-то как скучал!

То, что мы оба врали, не сделало наши объятья менее пылкими, а поцелуи — менее страстными. Мое новое тело было полно сил и постоянно требовало выплеска энергии, а Мари, как я уже знал, тоже очень любила это дело. Так что все у нас заладилось.

Наши свидания в замке барона были скорее разминкой, пробой сил. Теперь же мы набросились друг на друга со всем энтузиазмом молодых любовников.