— Вы знаете, на удивление, все хорошо! — д’Артаньян широко улыбнулся во все зубы. Кажется, голова — его сильное место. Я после такого удара табуретом точно не скакал бы веселым кабанчиком, а ему хоть бы что. — Хотя в этот раз гасконское оказалось чуть забористее обычного…

— Предлагаю в следующий раз пить не столь бьющие по голове напитки.

Д’Артаньян, как ни странно, согласно кивнул. Видно его все же накрыло чуть больше, чем он старался показать.

— Кстати, — внезапно вспомнил гасконец, — прогуливался я с утра у Лувра и встретил там нашего вчерашнего знакомца фон Ремера.

— А что вы делали так рано у Лувра?

— Я же говорил вам, что у меня есть план, — с таинственным видом сообщил д’Артаньян, — но открывать его подробности пока рано. Клянусь, как только я его исполню, вы будете первым, кому я обо всем расскажу! Так вот, слушайте дальше: этот самый фон Ремер и еще десять человек как раз ехали по набережной Лувра со стороны Пон-Неф*. Я было заволновался, не захотят ли они мне отомстить за смерть своего товарища, хотя, вы свидетель, поединок прошел честно. Фон Ремер увидел меня и отделился от остальных, сказав им, что вскоре догонит. Со мной говорил вежливо и очень просил о встрече с вами.

*Пон-Нёф (в переводе — Новый мост,

фр.

Pont Neuf) — старейший из сохранившихся мостов

Парижа

через реку

Сену

.

— Со мной?

— Да, любезный де Ла Русс, именно с вами. Он сказал, что ситуация с поединком улажена, и больше по этому поводу не стоит думать. А к вам у него некое дело личного характера. Он будет ждать вас в шесть часов вечера в трактире «Гарцующий единорог», если, конечно, вы захотите его увидеть. Знаете, где это? Я расскажу…

Пока он мне объяснял, как добраться до трактира, я думал о том, что могло понадобиться от меня немцу, и стоит ли мне идти на эту встречу. Ясно одно, дело не во вчерашней дуэли. Тут претензии могли бы быть к д’Артаньяну, а ко мне уже во вторую очередь. И все же мне было любопытно, и я склонялся к тому, что вечером прогуляюсь до трактира и выясню у фон Ремера, что он от меня хочет.

Д’Артаньян вскоре опять умчался по своим секретным делам. Интересно, что он задумал? Понимая, что по характеру гасконец склонен к авантюрам, гадать можно было бесконечно долго. Быстро разбогатеть можно было двумя способами: ограбить банк или получить наследство. Но то, ни другое д’Артаньяну не подходило.

Государственных банков во Франции еще попросту не существовало, первый банк откроют лишь в XVIII веке, хотя частные банкирские дома, конечно, имелись. И, кстати, именно семья Медичи руководила многими отделениями, в том числе и в Лионе.