Вытащив сундук в приемную, мы поставили его на более-менее чистое от крови место.

— Подождите минутку, я сейчас! — воскликнул д’Артаньян, метнулся обратно в кабинет, схватил оставленный там бочонок с порохом и факел с одной из стен, и умчался куда-то в сторону лестницы.

Я лишь махнул рукой. Не гнаться же за ним.

Минуты через три ухнуло и стены затряслись, послышался звон стекла. Гасконец взорвал свой бочонок!

Я выждал пару минут, но д’Артаньян все не возвращался. Не зацепило ли его взрывом?

Поднатужившись, я потащил сундук в одиночку волоком прямо по полу. Фон Ремер, пошатываясь, шел следом. Мне помочь он никак не мог, ему было уже совсем плохо.

Комната, вторая, третья. Площадка у лестницы.

В этот момент где-то за окнами громыхнуло во второй раз. Второй бочонок? Значит, д’Артаньян уже выбрался из особняка и подорвал казарму!

Каналья! Он шустрый, как сам сатана, и такой же смертельно опасный.

Я с грохотом поволок сундук по ступеням вниз. Когда я добрался до второго этажа, на лестнице показался довольный жизнью гасконец. Ничего не говоря, он подхватил сундук со второй стороны, помогая. В две руки мы мигом дотащились до нижнего холла, фон Ремер ковылял следом.

Тут царила разруха и хаос. Я и не думал, что простой бочонок с порохом может устроить такие масштабные разрушения.

Во-первых, повсюду валялись мертвые тела. Видно, почти все население особняка как раз в момент взрыва собралось здесь внизу. Тут же они и остались. С огромным удовольствием среди убитых я заметил знакомое лицо предводителя людей, напавших на нас по дороге в Гавр.

Двери тоже вышибло взрывом, придавив ими двух солдат снаружи.

— Быстрее-быстрее, — поторопил меня гасконец, — нужно уходить!

Мы выбрались на улицу. И тогда я понял, что первый бочонок рванул еще очень слабо. А вот второй…

Казармы больше не существовало, она сложилась от взрыва, как карточный домик, погребя под собой всех, кто находился внутри.

— Д’Артаньян, — ошеломленно произнес я, — вы устроили настоящий геноцид немецкого посольства! Тут же не осталось никого живого…

— Не люблю их язык, гавкают, как собаки! — пожал плечами гасконец, потом обернулся на фон Ремера и добавил: — Не принимайте на свой счет…

Тот лишь устало кивнул в ответ.

Перед входом стоял экипаж, запряженный парой лошадей.

— Откуда это? — я уже потерял способность удивляться.

— Конюх как раз подогнал, я его пинком-пинком, убивать не стал. Я подумал, не ждать же нам вашего Перпонше, пока он еще соизволит нас забрать. Сами доберемся!

Мы засунули сундук внутрь, туда же затащили и фон Ремера, который все же потерял сознание.