Мы неспешно двинулись вперед по улице и метров через двести заслышали равномерный гул — такой шум обычно издает толпа, когда все кричат наперебой, не слушая друг друга. Кажется, мы нашли место, где находились местные.

Проехав до конца улицы и вывернув из-за угла, мы оказались на самом краю не слишком большой площади. Прямо перед нами сплошной массой виднелись спины и головы местных жителей.

Мы придержали лошадей и с интересом осмотрелись.

Тут собралось все население городишки, а может, и пары соседних деревень тоже. Человек двести-триста, может даже пятьсот. Мужчины, женщины, дети, старики — никто не хотел пропустить подобное зрелище.

Все галдели, спорили, выкрикивали проклятья, ругались, кто-то даже дрался, но их разнимали и растаскивали в стороны.

В самом центре площади на грубо сколоченном помосте возводили гигантский костер. В центре помоста прорубили круглую дыру, в которую воткнули столб метров пять высотой, а вокруг столба равномерно раскладывали хворост, дрова и прочие горючие материалы.

Чуть поодаль на помосте стояла группа людей — судя по их важному виду и более богатым, чем у прочих, одеждам — местное начальство. Один в сутане священника. Они о чем-то негромко переговаривались между собой.

А прямо рядом с помостом, почти впритык, стояла клетка, в которой находилась главная виновница сегодняшнего торжества.

Ведьма.

Я привстал в стременах, чтобы получше рассмотреть ее поверх голов толпы.

Девица. Рыжая. Сразу ей минус. Рыжие — все ведьмы, это каждый знает. На вид лет двадцать, фигуристая, красивая. Сквозь разорванные одежды виднелось сочное, молодое тело, и крупные молочные груди. Второй минус. Все красивые — ведьмы. Это тоже каждый знает. Они душу продают дьяволу за красоту. Так говорят все остальные женщины, у которых подобная сделка не состоялась.

Лицо ведьмы в грязи, одежда — в помоях. Время от времени добрые сельчане кидали в нее объедками и камнями, кое-что пролетало сквозь деревянные прутья клетки и достигало цели. Ведьма злобно шипела, когда очередной огрызок или гнилая брюква разлетались об ее лицо, и сыпала проклятьями во все стороны, если доставалось камнем.

Странно, что рот ей не заткнули. Пары зубов у девицы не хватало, видно, выбили. Но повезло еще, что не передние. И лицо и тело в прорехах одежды были в синяках и кровоподтеках. Досталось ей знатно.

Но ведьма не сдавалась. Не было в ней смирения, одна гордыня. Я перехватил ее взгляд. Огонь и ярость! И голова гордо поднята, подбородок вверх.

Красивая баба!

Правильно говорил старик Задорнов, нет нынче в европах красивых женщин, всех повывела инквизиция, потому что все эти католические священники — педофилы и педерасты. А русские православные попы за красивую женщину сами кого хочешь прибьют. А тут на костер ее удумали. Дикари, право слово!