Оппенгеймер и его единомышленники оценили успешность цивилизационного эксперимента «обретения величия» за пять лет после бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, и результаты оказались неутешительными, чтобы еще больше повышать мощность оружия. Мир уже уподобился бездумному малышу, играющему с пистолетом, а теперь его спрашивали, не хочет ли он сменить пистолет на автомат.
Ученые постоянно говорили, что человечеству представился шанс нарушить шаблоны прошлого ради собственного выживания. «В решимости отказа от создания супербомбы, — писали физики, — мы видим уникальную возможность как-то ограничить тотальность войн. Тем самым мы снимем страх и пробудим надежды человечества».
Энрико Ферми и еще один физик предсказывали еще более апокалиптические последствия. Они полагали, что такое оружие может вызвать колоссальные природные катастрофы:
«Решение по сосредоточению всех усилий на создании «супербомбы», по нашему мнению, неотделимо от соображений национальной политики. Супербомба даст преимущество, лишь когда высвобождаемая энергия будет в 100–1000 раз больше, чем у обычной атомной бомбы. В результате зона разрушений расширится со 150 до 1000 квадратных миль или больше.
Следовательно, подобное оружие выходит за рамки любой военной необходимости и переходит в категорию колоссальных природных катастроф. По самой своей природе это оружие невозможно ограничить военной целью. Практическое его воздействие будет равно геноциду. Совершенно понятно, что использование такого оружия невозможно оправдать никакими этическими соображениями, которые сохранили бы человеческую индивидуальность и достоинство, даже если он окажется жителем вражеской страны. Нам очевидно, что именно так подумают люди из других стран. Использование такого оружия поставит Соединенные Штаты в тяжелое моральное положение относительно народов мира. Любая послевоенная ситуация после применения подобного оружия создаст неразрешимые проблемы для многих поколений. Столь бесчеловечное применение силы не приведет к желаемому миру. Послевоенные проблемы значительно превзойдут те, какие мы попытаемся решить подобным образом».
Те, кто воспринимал супероружие в более позитивном свете, часто считали, что ученые живут в мире фантазий. Но Дэвид Лилиенталь из Комиссии по атомной энергии (он выступал против использования атомных бомб в ходе Берлинского кризиса) писал в дневнике, что правительство не склонно прислушиваться к мнению физиков. «Больше более мощных бомб… Трудно представить, куда это нас заведет. Мы продолжаем твердить, что другого выхода нет. Но нам следовало бы сказать, что мы недостаточно умны, чтобы увидеть другой выход».