В 1930‑е годы «изоляционистская» американская республика располагала лишь небольшой добровольной армией, которая избегала «иностранных хитросплетений»[280] . В начале 1950‑х годов появился мировой колосс. Несколько серьезных законов, доктрин и политических сдвигов полностью переориентировали внешнюю и военную политику Америки, и она стала какой угодно, только не изоляционистской[281] .
В апреле 1950 года Трумэну представили один из самых важных документов того периода, директиву NSC‑68[282] . В ней цели Соединенных Штатов излагались в терминах поистине апокалиптических. «Перед нами стоят проблемы исключительной важности, — говорилось в документе, — которые грозят уничтожить не только республику, но и саму цивилизацию». Политические рекомендации документа были просто фантастическими, и среди них была рекомендация продолжить работы над водородной бомбой. Кроме того, предлагалосьв три раза увеличить расходы на неядерную национальную оборону[283] .
Параграф за параграфом новая директива раскрывала пробелы в оборонительной стратегии США, которая основывалась на страхе перед атомным оружием. Если атомные угрозы не достигнут желаемого результата, Соединенным Штатам придется либо провести ядерную бомбардировку другой страны и убить миллионы людей, либо отступить. Авторы документа указывали, что эту тонкую линию легко перейти. Готовы ли Соединенные Штаты использовать ядерное оружие против государства, которое вступило в вооруженный конфликт с соседним? Союзников это тоже беспокоило, потому что они начали думать, что США, почувствовав угрозу своей безопасности, готовы использовать атомное оружие и убить миллионы неамериканских гражданских лиц, но ради защиты союзных государств на такой шаг не пойдут.
«Главный риск заключается в отсутствии выбора: либо капитулировать, либо начать глобальную войну», — говорилось в документе. Другими словами, у лидеров и стратегов не будет выбора: либо ядерная война, либо поражение. Поэтому директива предлагала значительно увеличить расходы на обычное вооружение, танки, самолеты, корабли — но при этом не сокращать расходы на ядерное оружие. Столь значительное увеличение расходов делало принятие подобной директивы маловероятной. Она была слишком грандиозной и слишком дорогой. Если бы не общая напряженность, то директива NSC‑68 не была бы принята. Но тут началась Корейская война. Человечество никогда еще не было ближе к третьей мировой войне. И теперь уже утроение военных расходов не казалось недопустимой роскошью.
В июне 1950 года армия Северной Кореи вторглась на территорию Южной Кореи. Вопрос о том, как вести войну в ядерную эпоху, перестал быть чисто теоретическим. Трудно понять, как жить с новым сверхмощным оружием в мирное время. Совершенно иная проблема встает в военное время, когда соблазн, страх и неопределенность оказывают сильнейшее влияние на принятие решений. Когда солдаты твоей армии погибают, хочется использовать все, чем располагает страна, лишь бы это прекратить. Но в такой ситуации на кону стоят репутации — и сторонников, и противников бомбы.