Глава 17: Плата за дерзость
Страница 107 из 120
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 17: Плата за дерзость

Страница 107

Глава 17: Плата за дерзость

Глава 17: Плата за дерзость

«Если ты дернул спящего тролля за усы и он не проснулся — радуйся. Если проснулся — беги. Но если тролль оказался размером с гору, а вместо усов у него ядовитые лозы — постарайся хотя бы принять красивую позу перед тем, как стать удобрением.»

Гоблинский философ-пессимист Хнык Обреченный

Едва пальцы-плети сомкнулись на черных стеблях, шипастые ростки возмущенно зашипели. Кора на стеблях села пеплом и сошла с моих лодыжек. Шипы вышли из кожи вместе с ней, и выходили они хуже, чем входили. Ткач держал руки на плетях еще счет или два. Лиловое в его впадинах шло не ровно, а толчками, как идет вода по трубе, в которой стоит воздух.

— Владыка Тлена.

Шелест я услышал раньше, чем разобрал в нем слова, и обрадовался ему раньше, чем сообразил, чего он стоит. Молчать миконид получил приказ от меня, полтора часа назад. Разрешения говорить он не спрашивал.

— Слов у меня было два.

— Помню.

— Одно я сейчас потрачу.

Я успел открыть рот, чтобы запретить. Запрещать было нечего: он уже тратил. Слово ко мне не пришло. Пришло то, что за словом стояло, — целиком, без порядка, как приходит чужая память в мицелии: не фраза, которую надо разобрать, а знание, которое у тебя как будто было всегда и до этой минуты просто лежало не на своей полке.

Круг на то и круг, что отданное в него приходит обратно. Эта тварь берет и держит. Тысячу лет держит. Все, что она съела, лежит в ней и наружу не выходит ни травой, ни падалью, ни прахом. Вернуть ее в круг силой нельзя. Круг не толкают. Круг замыкается сам, если внутри оказалось то, чего держащий не сможет удержать. Нужно дать ей проглотить смерть. Столько, сколько влезет в оболочку. И еще немного.

Знание кончилось, и на его месте стало пусто, будто там и не было ничего.

— Это все? — спросил я. — Это весь план?

Лиловое в глазницах Ткача Спор дернулось и погасло. Фигура в изодранной мантии осела в плечах, и осанка, которую он таскал на себе с погибшей эпохи, сошла с него быстрее, чем кора с плетей. Передо мной стоял мешок бархатистой плоти на моей нити, четвертой по счету, годный на то, чтобы шагнуть, куда покажут.

Я стоял и пересчитывал. Слов было два. Одно он отдал сам. Второго я не спросил.

Это единственная вещь за весь поход, которую мне отдали бы бесплатно и о которой я не подумал вовремя. Что там было — имя, число, дорога домой, — я не узнаю уже никогда, и графы для такого у меня нет. Такое пишут не в убыль. Такое пишут на полях, мелко, и потом не перечитывают.

— Ткач.

Мешок стоял.

— Ткач Спор.

На плече у меня зашевелилось, и воротник потянуло вниз. Спорыш перевалился к ключице, и шел он не как раньше — не перебежкой, а перекладываясь, придерживаясь гифами за шов.

назадназад
1 ... 105 106 107 108 109 ... 120
впередвперед