— А если не обязана?
— Тогда идиотом выглядит закон Пыльных Богов, а не я.
— А если Пыльные Боги идиоты?
— Тогда я их лучший выпускник, и это многое объясняет.
Спорыш примолк — редчайший случай, когда ему нечем было крыть, — и я позволил себе полюбоваться тишиной ровно три шага, прежде чем он снова взялся болтать, на этот раз про какого-то дальнего родственника, который якобы умел разговаривать с плесенью на «ты».
Я остановился у гриба с ножкой вдвое толще опушечных и постучал по ней костяным посохом — достал его из заплечного мешка еще на привале. Звук вышел глухой, как по дереву, но с вязким эхом. По трещинам медленно стекала прозрачная маслянистая жидкость. Живой. Слабое, чужое биополе, но живой. А мне нужно было мертвое без остатка.
Сквозь завесу висячих грибных усиков и ветвящихся «корней» — мицелий проклятый, никак не запомню, как это у них правильно, — я увидел гору грибной плоти. Серо-зеленая, с ввалившимися боками, и пахла она разложением. Я успел прикинуть, во что такую можно превратить, когда под самым ухом запищало.
— Боги Пыли здесь зачахнут от влажности, — хохотнул Спорыш. — Гляди лучше под ноги, хозяин! Там лежит кое-что интересное для твоих поисков.
Второй день похода, а из трофеев у меня — рваный подол, ободранные костяшки и чужой пустой сапог. Скряге Бронзу, доведись ему сейчас заглянуть в мою смету, было бы что вписать в графу «неликвид».
Здесь, в глубине, мертвая тишина кончилась: вокруг чавкало, лопалось и сочилось. Воздух от спор стал такой плотный, что его можно было жевать. И прямо передо мной, у подножия гигантского, почерневшего от старости гриба-трутовика, лежал идеальный образец для некро-микологии.
Глава 4: Уроки мертвой синицы
«Мертвая синица в руке лучше, чем живой дракон в небе. Если, конечно, синица не начала кусаться. Тогда лучше дракон. У него хотя бы зубы предсказуемого размера.»
Гоблинский Философ-Некромант Грызь Мозгоклюй
Споровой Синицей это зовут гоблины-следопыты. За птицу ее можно принять шагов с десяти, не ближе: «перья» — тонкие пластинки поганки, вместо клюва торчит шип, которым эта дрянь загоняет споры в чужое мясо. Крылатый вырост грибницы, и ничего больше. Зато мертвый. Окончательно и восхитительно мертвый: тельце подернулось серой плесенью, из пустых глазниц лезли белые нити мицелия.
— О, — колени щелкнули, когда я присел на корточки. — Вот это уже материал! Свежее гниение, сохранившаяся структура…
— И полное отсутствие скелета, — напомнил Спорыш. — Как ты собираешься его поднимать? За что зацепишь нити силы?
Я достал из складок мантии костяную ступку с пестиком, покрытую рунами по ободу, и разложил на коленях подсумок с реагентами.