Глава 16: Замороженный рык Споровой Ямы
Страница 102 из 120
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 16: Замороженный рык Споровой Ямы

Страница 102

Челюсти начали смыкаться. Опоздали. Внутри горы вспыхнуло синим.

Одиннадцать сгустков Слез Зимы, набитых чистой смертью через безглазый фокус ушедшей эпохи, разрядились одновременно и в одном месте. Из глотки ударила буря — не воздух, а сухой, звенящий, обморочный холод, тот самый, которым выложены курганы Изумрудной Колыбели. Желтый свет в глубине умер. Мешки, копившие отраву тысячу лет, взялись льдом. Мокрая, сочащаяся плоть треснула с грохотом, с каким лопается по весне речной лед под собственным весом.

Рык захлебнулся на середине. То, что вышло из пасти вместо него, было тонким, дырявым свистом застуженных связок. Шея запрокинулась в туман, и вниз пошел дождь — режущие осколки замерзшей слизи, ледяная крошка, куски вымороженной плоти. Он застучал по шляпкам моего цветника со звоном битого стекла и посшибал розовые поганки с плеч тех, кто уже никуда не шел.

Мантия на мне задубела. Иней сел на изумрудные пятна толстой искрящейся коркой, полы встали колом, и рукав хрустнул на сгибе, — только шло это не из глотки в трех сотнях шагов, а от правого плеча, где стоял заряженный двенадцатый и тянуло от него холодом мне в ухо, как тянет из приоткрытой двери в подвал.

Спорыш выбрался наружу и посмотрел вверх, на запрокинутую голову.

— Хозяин, — он подышал, — это ведь мы ее ранили.

— Ранили.

— А почему у меня во рту так, будто мне сдачу дали пуговицами?

Умный паразит. Я и сам считал то же самое, только медленнее и с цифрами. За две ставки тварь вынула у меня пыльцу, кровь, слово Ткача и три капли эссенции, посчитанной на нее же. Взамен я снял с нее один залп из одиннадцати вместо двенадцати.

А в графе «убыль» у меня стоял ноль. Испорченный товар не выбрасывают. Его придерживают до случая, и всякий, кто хоть раз держал склад, это знает. Тем временем наверху лопнуло. Гора пошла в судороге, и с ее бока в низину поехала первая плита.

Ткач не тратил слов.

* * *

«Ловчий держит в голове две цифры: сколько стоит шкура и сколько народу на нее положено. Хороший помнит обе. Плохой помнит первую, и потому ходит в артель один.»

Наставление для ловчих, записано со слов Шныря Скелетохода

Дождь из глотки не кончился. Он перешел в бурю. Сверху продолжало сыпать осколками мерзлой слизи, а снизу поднялось желтым: туша забилась, лапы-колонны пошли молотить по собственному дну, и в воздух поднялось все, что на этом дне лежало: споры, ледяная крошка, черная жижа, пар из кислотных пор. На десятом счете я перестал видеть свои сапоги. На двадцатом — вытянутую руку.

Смотреть было нечего, и я взялся за нити. Мой цветник стоял в тридцати шагах впереди — там, где его застало цветение, то есть ровно под лапами.

назадназад
1 ... 100 101 102 103 104 ... 120
впередвперед