Привлекла внимание толстая пачка фотографий в самодельной, сшитой из клеёнки герме, застёгивающейся на кнопку, которую Выживала кое-как открыл своими маленькими пальчиками. Почти все фотографии были чёрно-белыми и очень любопытными. Самые старые фотографии уже растрескались и помутнели от времени.

На одной сфотографирована совсем маленькая черноволосая девочка в белом платье, с куском какого-то печева в руке, сидит на коленке у бородатого старика в гимнастерке с Георгиевским крестом и Орденом Ленина, папахе с красной звездой и шашкой с серебряной рукояткой, прислоненной к колену. Неужели это маленькая мама с дедом? Получается, это прадед Выживалы? Сибирский казак? На оборотной стороне была надпись аккуратным женским почерком: «Дед Максим, село Ванавара, 1950 год».

Однако ещё старее была другая фотография, на которой были сфотографированы три казака в форме начала XX века: гимнастёрка с погонами, галифе бутылками, хромовые сапоги гармошкой.

Действительно, фотография была старая, облупившаяся и сделанная на плотном картоне. «Наверное, поэтому раньше фотографии называли фотокарточками», — догадался Выживала. Он такую старую раритетную фотографию видел вообще первый раз в жизни. Снимок сделан в фотостудии: на фоне белых портьер два казака, усатые, с залихватски сдвинутыми на висок фуражками, со спадающими на висок вихрами, сидели на стуле, закинув нога на ногу, прислонив шашки к колену. Другой стоял за ними, сложив руки на груди, и тоже имел залихватский облик. Похоже, фото времён Первой мировой войны? Выживала перевернул фотку. На обратной стороне тем же аккуратным женским округлым почерком было написано: «Дед Максим, 1914 год». И точно, похоже, фотография сделана в Первую мировую войну.

Были фотографии горной реки с крутыми обрывами, заросшими ёлками и лиственницами. На одной из фотографий совсем молодой отец, лет 14–15 от роду, почему-то в белой рубахе и чёрных брюках-мешках, несмотря на то что снимок сделан в тайге. Неужели специально брали с собой чистую одежду для фотографий?

Некоторые фотографии были странные, сделанные на похоронах. Сфотографирована большая процессия, идущая по расхлябанной, разбитой дождями и тракторными гусеницами дороге в гору, на кладбище. Скорбные, прибитые горем бабьи лица в тёмных платках. Восемь мужиков тащат на плечах целиком долблёную из ствола толстого кедра колоду-домовину , в которой лежит какая-то усохшая, с чёрным лицом старушка в саване с восьмиконечным крестом. Потом эта же старушка в домовине, опущенной на землю, перед могилой, со стоящими перед ней скорбными людьми. Потом такая же процессия с лежащим в домовине дедом, тем же самым, который держал на коленях мать. Рядом старообрядческий крест-голубец. Похороны прадеда и прабабки! Вся история семьи была на этих фотках! Родился, повоевал, поработал, помучился, и в гроб!