Здесь, в кирпичном массиве тела печки, были выложены дымовые ходы, и в ходах сделано две дверцы для их прочистки. Батя открыл самую верхнюю дверцу, от которой шёл дымоход прямо в трубу, нарвал и положил туда большой пучок газет. Потом поджёг его сразу тремя спичками, так как тяга там была сильная и одну спичку очень легко могло потушить.

Едва загорелись газеты, батя закрыл дверцу, побежал к топке и точно так же чиркнул сразу тремя спичками о коробок и зажёг газету под дровами. Газета занялась сразу же. Выживала сразу прочувствовал всю систему летней растопки. Газета, которую батя засунул в ходы, при сгорании делала воздух горячим, намного горячее, чем наружный воздух. Сразу же в печке возникла тяга, так как горячий воздух поднимается вверх. Потом отец бежал и зажигал газету под дровами в топке. Правда, тяга эта была крайне недолговременная и существовала только пока горела газета в дымовом ходу. Несмотря на то, что газета горела всего примерно 30 секунд, за это время дрова успевали схватиться и прогреть дымоход.

— Вот и всё! — рассмеялся батя, закрывший топочную камеру.

Уже через несколько секунд раздалось громкое пощёлкивание и гудение: печка уверенно растапливалась, воздух шёл правильно, через поддувало в топку, а из топки по ходам в дымовую трубу и наружу. Вообще, этот метод растопки печи, естественно, для Выживалы не был чем-то удивительным. Ведь он не был бы Выживалой, если бы не умел топить печь. Приходилось топить печки в полузаброшенных таёжных зимовьях, в разрушенных охотничьих избушках, заросших мхом, и куда медведи заходили как к себе домой. В любой ситуации Выживала мог примерно таким же способом растопить любую, даже наполовину разрушенную печь.

Потом, когда печь уверенно загудела, батя через кружок добавил ещё угля из ведра и решил передохнуть. Включил телевизор и сел за стол. Печка уверенно гудела хорошей мощной тягой. Сразу же очистился воздух в квартире, вместо тухлятины и всякой ерунды стало пахнуть чем угодно, только не противным запахом гнили. А ещё через 20 минут, когда батя хорошо прошуровал топку и засыпал оставшийся уголь, он начал гореть, и дверца с плитой стали наполовину красными. По квартире стало расходиться тепло, которое сменилось жарой. Лето как-никак… Пришлось открывать форточку для проветривания, но так как она была завешана марлей, движение воздуха через неё было никакое. Подумав, батя отворил окно. Правда, существовал риск, что налетят комары, да и окно это находилось на уровне бедра человека среднего роста, что было немного некомфортно, учитывая, что во дворе постоянно бегали дети, ходили люди, постоянно смотревшие в открытую створку. Всё как на ладони!