Отец поставил то, что заказал сын, себе на поднос и прошёл на кассу.

— 87 копеек, — сказала толстая женщина, сидевшая на кассе, и внимательно всмотрелась в отца. — Гришка, ты что ли? А это кто? Сынишка твой?

— Я, кажись! Маринка, ты как будто не знаешь меня, — ухмыльнулся батя. — С сыном езжу, сегодня дома оставлять не с кем. Мои все работают. Жена в рейс уехала. Маманя на дежурстве.

Выживала удивился такой осведомлённости кассирши о жизни его отца, а также открытости бати. Вот зачем рассказывать, кто работает — не работает и кто в рейс уехал… Однако тут же понял, что его отец иначе не мог: выросший в безлюдных местах, в глухой деревне, затерянной в красноярской тайге, привык он разговаривать с каждым живым человеком, выкладывая ему душу и всего себя. Такой открытости в 21 веке не встретишь, когда люди загнаны в бетонные фавелы…

Выживала поглощал лапшу с котлетой и смотрел по сторонам. Стены и потолок белёные, свисают белые шарообразные светильники. В столовой большие деревянные окна, крашеные белой эмалью, бетонные наливные полы, столы, накрытые клеёнкой, жёсткие стулья с металлическими ножками, ёрзающие по полу, стрекочущая кассовая машина, то и дело отбивающая чеки. Интерьер был типичным для советской столовой, который Выживала видел на сайтах в интернете и в фильмах. Блюда по описанию были примерно такими же: никакими. И невкусными, и не совсем уж плохими. Обычными… Гораздо важнее было то, что желудок пятилетнего пацана кое-как вместил даже маленькую порцию лапши с котлетой. А компот осилил только половину стакана, правда, остальная половина была гущей из сухофруктов.

Пообедав, вышли из столовой, немного посидели на лавочке перед столовой, наблюдая за тем, как по станционным путям медленно проезжают длинные поезда, гружёные углём и рудой. Потом сели в машину и поехали обратно в город.

…Промотались почти весь день. Отец вернулся домой тем же путём, что ехали сюда, по пути заскочив на заправку и заправив полный бак семьдесят шестого бензина. Расплатился какими-то белыми бумажками — Выживала отчётливо видел, как он подаёт их в окошко оператору кассы.

— Это что за бумага? — с интересом спросил Выживала у Клавки.

— Это не бумага, а талоны на бензин , — ответила Клавка, глядя на отца. — Он должен корешки от талонов отдать механику гаража, и сказать, что заправил машину, а остальной бензин искатал . Если не отдаст, значит, никуда не ездил.

— А что, по пробегу нельзя посмотреть, ездил куда или нет? — поинтересовался Выживала.

Клавка с очень большим удивлением посмотрела на него.