— Вот, бабуля, — шофёр подтолкнул Выживалу к бабке. — Привёл вашего внучка. Чуть под машину не попал. Что же вы его, бабуля, отпускаете в одиночестве гулять на дорогу? Он так и до станции дойти может и под поезд попасть. А сейчас чуть под мой «Урал» не попал, хорошо, что вдоль движения упал и машина над ним прошла.

Ответа на эти вопросы у бабки не было, поэтому она поблагодарила водителя, перекрестила двумя перстами, взяла за ухо жалобно пискнувшего Выживалу и затащила его в глубину квартиры.

— Спасибо те, мил-человек, — напоследок сказала бабка Авдотья, обращаясь к водителю. — Дай бох те здоровья и всего хорошего и тебе и семье твоей и родне всякой.

Потом бабка закрыла дверь, и легко потащила Выживалу в середину комнаты. Было до чёртиков больно,в выкрученном ухе, но Выживала даже не пискнул, настолько его поразила обстановка в комнате. Такое ощущение, что здесь жили какие-то бомжи или бичуганы, причём такие, которые вообще ничего не меняли в своей комнате несколько десятков лет.

Здесь вообще ничего не было! У стенки стояли две старинные железные кровати, накрытые каким-то то ли покрывалом, то ли одеялом, на них груды белых подушек, накрытых кружевным покрывалом. На стенке висела то ли тряпка, то ли какой-то старый ковёр. На тумбочке стоял чёрно-белый телевизор, накрытый опять же, какой-то накидкой, сделанной из кружев. На стене висели старинные раритетные зелёные часы-ходики с кукушкой и грузиками, которые мерно тикали: тик-так, тик-так, мотая маятником из стороны в сторону. Напротив окна стоял большой комод, на котором лежала пачка белья, рядом с ней утюг. У ещё одной стены высился большой платяной шкаф. И больше ни фига! Деревянные полы из громадных сосновых досок, крашеных масляной краской в тёмный цвет, с лежащими на них домоткаными половиками, стены, белённые извёсткой. Вместо люстры обычная лампочка на проводе. Как так можно жить?

Из комнаты куда-то вели ещё две двери, одна, правая, похожа на кухню, другая ещё куда-то, влево, наверное, в спальню.

— Я те што говорила, аспид: не ходи гулять? — сурово спросила бабка Авдотья, схватила Выживалу за шиворот и потащила к кровати. Подойдя к кровати, бабка Авдотья села на неё, легко положила Выживалу на живот, сдёрнула рывком штаны и с силой начала охаживать его сухой ладошкой прямо по узкой мальчишечьей заднице. Боль была неимоверная!

— Аааа! Что ты делаешь! Мать твою! Бабка-срака! Перестань немедленно! — заорал Выживала. — Да это что за херня-то???

Было очень больно! Похоже, это точно была какая-то разновидность ада, в которой он попал за свои прегрешения, в первую очередь за то, что свел всю свою жизнь к деньгам и наживе. А как ещё всю эту ерунду можно объяснить???