Валерон сделал вид, что он выше болтовни каких-то там необразованных кучеров, и шествовал с нами с гордостью африканского льва, по недосмотру запихнутого не в то туловище, но не забывшего, каково это — быть львом.

— Валерон красивый и умный, — не удержалась Наташа.

— Во-во, я и говорю: дамская это собака, — удовлетворенно заявил Антип.

Спорить с ним было бесполезно, я и не пытался. Не было у меня такого намерения.

— Петя! Ты приехал! — На меня налетела Ниночка в накинутом наспех пальто. — Наконец-то. Я соскучилась. Не приезжаешь, не пишешь и даже по телефону со мной не разговариваешь.

— Зато мы привезли подарки, — сообщила Наташа, отчего мне стало еще стыднее: я о них даже не подумал. И если мы привезли какие-то подарки, то это была целиком заслуга моей супруги.

— Подарки — это здорово, — обрадовалась Ниночка. — Но письмо — тоже было бы неплохо.

— Солнышко, — сказал я. — Я про тебя всегда помню, но письма писать просто не успеваю. На меня столько всего навалилось. Как там Мотя?

— Ой, замечательно. Мне все наши гимназистки завидуют. Даже те, кто совсем взрослые, выпускаются уже в этом году. Мне разрешили Мотю на уроки брать, если она будет сидеть тихо. Она и сидит, но запоминает всё, а потом мне по дороге домой пересказывает, представляешь?

— Она же читать не любила? — удивился я.

— Она и сейчас не любит. Но любит слушать и разговаривать. И читать она не любит книги, а маменькины модные журналы мы вместе просматриваем.

Больше она ничего не успела сказать, потому что мы вошли в дом и попали в руки маменьки.

— Петенька, ну наконец-то, мы ждали тебя раньше. Юрочка уже изнервничался весь.

— У Юрия Владимировича железные нервы, маменька, — сказал я, галантно целуя ей руку. — Если кто в этом доме и переживал за нас, так только ты.

— И я! — возмутилась Ниночка. — Мы с Мотей за вас переживали.

— Особенно Мотя, — усмехнулся я.

— Конечно. Она тебя ждала, потому что хочет о чем-то попросить.

У меня невольно дернулся глаз. Мотины просьбы были странными и не всегда выполнимыми. Сейчас мне однозначно было не до ее желаний, да и не было у меня ничего для того, чтобы делать ей апгрейд.

— Петенька, ты будешь выполнять просьбы розового паука в ущерб моим? — Маменька картинно приложила одну руку ко лбу, вторую — к сердцу, делая вид, что собирается упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

— Маменька, я пока еще не слышал ни вашу просьбу, ни просьбу Моти, — напомнил я.

— Мою просьбу ты слышал, гадкий ты ребенок, — возмутилась маменька. — Мне нужна купель на продажу. Чтобы не получилось так, что покупатель есть — а купели нет.