Четыре урока — хорошая новость. Значит, успею все, что запланировал. На второй этаж, на алгебру, я поднимался молча, пытаясь разложить по времени вторую половину дня. Бабушка Марфа обещала контролировать, чтобы Ваня со Светкой хоть как-то занимались дома, но я понимал, что это не дело. Решить проблему не получалось: в детдом они идти отказывались, к родителям — тем более, а желающих их пригреть и оформить опекунство не находилось. Без опекунов и документов их ни в одну школу не возьмут.

Задумавшись, я вяло бросил одноклассникам, столпившимся под дверью кабинета: «Салют» — и, не дожидаясь ответа, отошел к окну, наблюдая, как первоклассники на улице драконят местного имбецила Фафу, чтобы он за ними гонялся: кидают камни, те, кто посмелее, подбегают со спины и бьют под зад, а дурачок мечется, не соображая, кого наказать. Потому что, стоит ему кого-то догнать, этот кто-то разводит руками, типа он ни при чем.

Наконец выбежала техничка с метлой, вполне пригодной для полетов, и разогнала детей, чтобы они не топтали астры в клумбах и осенние цветы, которые все называют зорькой.

Меня отвлек крик Карася:

— Пошли вы нах! У меня есть свое мнение!

Я отвернулся от окна. Райко, Плям и Барик зажали в углу Карася и что-то ему шепотом втолковывали. В сторонке стоял Памфилов с соткой в руке.

— Да, не согласен! — набычился Карась.

Это на него мое внушение подействовало, и он начал сопротивляться давлению? Интересно, чего они от него хотят? Деньги вымогают? Так без толку: все знают, что их семья еле сводит концы с концами.

Зыркнув на меня, Барик ударил Карася в живот — тот выпучил глаза, которые и так навыкат, и стал похож на аквариумную рыбу-телескопа.

Парни подошли к подоконнику, Памфилов протянул сотку Пляму, затем ему деньги отдал Райко, виновато развел руками.

— Сейчас это все. Батя с сигаретой поймал, лишил довольствия.

— Саня, может, что у тебя? — В голосе Пляма слышалась мольба.

Ко мне с одной стороны подошла Гаечка, с другой — Илья.

— Что там у них? — спросил друг.

В воздухе буквально звенело напряжение. И такое впечатление, что мы — отправная точка, то самое око циклона, вокруг которого бушует стихия.

— Они что, на киллера для тебя скидываются? — пошутила Гаечка.

Кабанов вывернул карманы. Ходят слухи, что его отец уехал за машиной, забрав все деньги, его убили и ограбили, а мать, привыкшая к достатку, не умеет зарабатывать и сейчас распродает предметы роскоши за бесценок, чтобы хватало на еду.

— Саня теперь нищеброд, — осклабился Райко, обнимая его за плечо.

Кабанов сбросил его руку.

— А ты — жлоб, что еще хуже. Посмотрел бы я, как ты запел бы, если бы твой отец умер.