Двумя последними уроками был труд, который проходил в отдельно стоящем одноэтажном здании, утопающем в зелени. Слева кабинет для мальчиков с инструментами и станками, справа — кабинет для девочек. Туалет стоял отдельно, причем на улице. Хоть техничка за ним и следила, периодически щедро посыпала хлоркой, он все равно вонял и был загажен, и туда никто не ходил.
Гаечка страдала в компании недружелюбных девок, а мы пятеро делали табуретку. Трудовик то ли запил, то ли заболел, и предмет вел дрэк.
Начался шестой урок. Дрэк расхаживал между рядами, как надсмотрщик между гребцами галер, когда вдруг дверь распахнулась, и в класс вбежал запыхавшийся Каюк:
— Народ! Алиса… быстрее! — Выпучив глаза, он замахал руками. — Пацаны потащили ее в туалет! Я следил… и вот…
Не сговариваясь и не спрашивая разрешения выйти, мы вскочили и ломанулись на выход, я прихватил палку, которая должна была стать ножкой табурета. Глядя на меня, все сделали так же
— Это что еще такое…
Возмущенный возглас директора оборвала захлопнувшаяся за моей спиной дверь кабинета.
Значит, Алиса была права, и слежка ей не казалась. Но почему? В школе учатся как минимум шесть так называемых «плечевых» проституток. Зачем тем парням понадобилась именно Алиса?
Глава 16 Эпоха оборотней
— Сколько их? — спросил я, вслед за Каюком выбегая из здания.
— Трое, — не поворачиваясь, крикнул он.
В голове все еще крутился вопрос: «Почему» — но я отодвинул его на задний план. Неважно. Главное — вовремя успеть. Но почему Алиса не зовет на помощь? Почему жертвы насилия всегда молчат? Считают, что молчанием скроют факт, что они осквернены? Если знать будут все, это еще хуже?
— Нас шестеро, — констатировал я. — Мы сильнее.
Я не думал о том, что будет потом. Пофиг! Главное — успеть!
Туалет располагался в пяти метрах от основного здания, напоминал кошмарный гибрид ДОТа, пляжной раздевалки и деревенского сортира, имел прямоугольные бойницы, а двери не были запланированы вовсе. Там происходило что угодно, но только не процессы, для которых он был предназначен.
На стреме никто не стоял. Ни всхлипов, ни голосов не доносилось. Лишь когда я чуть сбавил скорость перед тем, как войти внутрь, услышал шепот:
— Ну что тебе терять, сучка, не жмись! Че ты ломаешься?
Если бы у меня был огнестрел, пострелял бы уродов к херам. Все равно люди из них уже не вырастут. Каюк сбавил скорость, пропуская нас с Ильей вперед.
Темно-серый заплеванный, присыпанный хлоркой предбанник. Темное помещение сортира. Света было достаточно, чтобы разглядеть происходящее: прифрантованный Дорофеев, которого и не заподозришь в асоциальности, держал Алису за волосы, Афоня, тот самый, что чуть не вылетел за организацию боев без правил, поднес нож к ее горлу, а третий пытался подступиться к Алисе и задрать ее юбку, но девушка, презрев опасность, пыталась его пнуть.