— Спасибо вам огромное за помощь, тетя Лида, — сказал я.

— Это тебе спасибо! — поблагодарила она. — Святое дело делаешь.

Определив продукты в холодильник, она положила мне в тарелку кусок пеленгаса, на который я сразу же налетел.

— У меня дела, я ненадолго… — проговорил я, прожевав.

— Пашка! — Светка так крепко меня обняла, что дыхание сбилось. — Покатай на мопеде!

Освобождаясь из тисков ее рук, я ответил:

— Надо деньги зарабатывать, в другой раз.

Распрощавшись с ними, я поехал в свое село, думая о том, как все хорошо сложилось: Лидии нужна семья и кров, детям — заботливый опекун и крыша над головой, старикам, у которых есть большой дом — помощь и внимание. Отличный получился симбиоз! Без Лидии старики бы не справились с детьми, а так все присмотрены.

Домой я попал без двадцати пять, навстречу выбежал возбужденный Борис, показал картонку с надписью «Принимаем орехи» и воскликнул:

— Ну ты че, готов?

— Всегда готов! — отозвался я, вытащил из ящика десять тысяч, подумал немного и взял еще столько же — ну а вдруг как попрет народ?

Еще бы самому верить в то, что сказал. Как каждый раз на пороге нового, было стремно.

Из кухни выглянула взволнованная мама, вытирающая тарелку полотенцем.

— Опять ты авантюру затеял! А вдруг тебя ограбят? Может, пойти с тобой и подстраховать?

— Там будет дядя Леша, бабушкин сосед, он огромный и грозный.

— Осторожнее там. Я за тебя волнуюсь!

— Можно с тобой? — спросил Борис.

— Ну что за вопрос! Конечно.

— Наши тоже хотят, и они придут — посмотреть и поддержать, — сказал брат, и вообще стремно стало.

Вдруг никто не придет сдавать орехи, и мы с Канальей простоим до темноты, как идиоты? Вдруг фундука нанесут столько, что денег не хватит расплатиться? Опять долбанное «вдруг»! Пятнадцать минут, и все будет ясно.

Я взял несколько мешков из мешковины, скрутил и сунул в рюкзак, туда же отправились похожие на термометр весы с крючком. Уселся на мопед, посадив Бориса на багажник, и неторопливо поехал к платану, чтобы на месте быть немного раньше.

Прифрантованный Каналья уже ходил туда-сюда, он так привык к протезу, что почти не хромал. Повернулся на звук мотора. Спешившись, мы пожали друг другу руки, Борис установил картонку, что-то бормоча себе под нос.

— Что-то нет ажиотажа, — оглядевшись, сказал Каналья. — Сколько времени?

Мне подумалось, что бывший алкаш умер, на его место пришел другой человек: высокий, подтянутый, в белоснежной рубахе и черных брюках.

— Еще десять минут, — ответил Борис и отошел в сторонку, будто он не с нами.

Каналья указал на пригорок за мостом, с которого спускался мужик с мешком, а сам сместился к картонке с надписью «Принимаем орехи».