— Ничего сказать не хочешь? Что завтра? Пристрелишь кого-то? Топором зарубишь?

«Расчленю и в лесу закопаю», — мысленно ответил я. Мама молча налила мне борща и поставила тарелку на стол. Я сел есть, она продолжила:

— Дома почти не бываешь, пропадаешь непонятно где. Ты не в секту вступил случайно?

— Спроси у родителей Ильи, — спокойно ответил я. — Мы собираемся с одноклассниками и вместе делаем уроки, помогаем друг другу. За этот промежуток времени я получил пять пятерок и ни одной четверки или тройки, похудел и стал развиваться физически, как и все мы. Мы не пьем и не курим, не шляемся. Просто такими сейчас быть не модно, и нас пытаются… поставить на место. А мы сопротивляемся.

— Ну а поножовщина? Вы сильно изменились, и это меня пугает!

— Тебе нечего бояться, ма. Мы просто взрослеем и учимся жить. Вот если бы хулиганы на твою подругу напали, ты прошла бы мимо? Не вмешалась бы?

Она качнула головой.

— Конечно вмешалась бы.

Я ее обнял.

— Ну вот и мы защищали девочку, а у хулиганов был нож. Ее хотели изнасиловать втроем, представляешь? Ту самую девочку, которую пытались продать в рабство, а эти черти подумали, что она шлюха, и ей нечего терять. А она — хорошая скромная девочка! Лучше расскажи, что у тебя на работе.

Она протяжно вздохнула и с радостью сменила тему:

— Надо экономить бюджет, уходите за свой счет… Может, если я напишу заявление, за пару месяцев они все забудут? Ну, что мы с Паевской подбивали народ на бунт?

На меня накатила злость, и я не сдержался:

— Конечно забудут! Жунько начнет уважать вас и говорить спасибо. Старшая перестанет орать и материться. Вам повысят зарплату, будет меньше отчетов…

На мамины глаза навернулся самый весомый аргумент — слезы, и она рванула прочь, на выходе столкнувшись с Наташкой.

— Весь мозг вынесла, — пожаловалась сестра, усаживаясь напротив, — со своей говноработой. Да ясно же, что валить надо! И от отца тоже надо было валить.

— Задним умом все сильны, — шепнул я.

— Ну ясно же все! — разозлилась сестра и добавила уже спокойнее: — Пойдем спать. Устала. Весь день за вас переживала.

— Твоя очередь, — усмехнулся я, вспоминая, как меня чуть кондратий не хватил, когда я узнал, что она поехала на мотоцикле с предполагаемым маньяком.

— Больше не дам повода, — сказала она с долей гордости. — Что я в тех малолетках находила? Одно расстройство.

Стало немного обидно.

— Решила перейти на дедушек?

— Да иди ты! Какой ты сегодня… язва!

В кухню вбежал сияющий от счастья Борис с двумя конкурсными рисунками, уже раскрашенными: лебедями и листьями на пруду, и мальчиком, провожающим журавлиную стаю.