Тут герцог вернулся к креслу и взял бокал с коньяком. Сделал глоток, позволяя напитку обжечь горло.

— Знаешь, Игнатий, — произнёс он наконец, — всё это складывается в картину, от которой веет могильным холодом. Признаться, я не ожидал столкнуться с такой… конкуренцией.

— Конкуренцией, Ваша Светлость? — переспросил Вержбицкий с осторожностью сапёра.

— Именно. Княгиня Невская — не просто фигура на доске. Она — ключ к шкатулке, о содержимом которой многие лишь догадываются. И теперь вокруг неё разворачивается игра, где проигравших ждёт не просто поражение, — он покрутил бокал, наблюдая, как коньяк кровавыми отблесками играет в свете ламп. — Граф Царев, наёмники на гепардах, загадочные люди со шрамами… и, вероятно, ещё кто-то, затаившийся в тени.

— Какие будут указания, Ваша Светлость? — спросил Вержбицкий, готовый фиксировать каждое слово.

Герцог приблизился к старинной карте Российской Империи. Его палец, подобно стрелке компаса, прочертил линию от Тюмени до Красноярского края.

— В такой ситуации, Игнатий, главное — понять, кто станет могильщиком, а кто — покойником, — задумчиво произнёс он. — Нужно усилить наблюдение за княгиней и этим графом Царевым. Я хочу знать о них всё — вплоть до того, какой стороной они предпочитают ложиться в постель. И найди мне информацию о людях со шрамами — кто они такие и чьи черепа украшают их коллекцию.

— Будет исполнено, Ваша Светлость, — Вержбицкий сделал пометку в блокноте, словно подписал чей-то приговор.

— И ещё, Игнатий, — проронил герцог, опускаясь в кресло с тяжестью человека, привыкшего нести бремя власти, — подготовь мой выезд в Москву. Нам следует быть ближе к эпицентру грядущего землетрясения.

— Когда прикажете отбыть, Ваша Светлость? — секретарь замер, словно готовый к прыжку гепард.

— Через три дня. И да не потревожит ни единая душа тишину нашего разговора, — герцог обхватил чашку с кофе пальцами. — Пока мы будем наблюдать и ждать. Иногда лучшая позиция — быть тенью, что душит свет за кулисами чужих амбиций.

Вержбицкий склонился в поклоне и двинулся к выходу, но у двери он застыл, будто наткнувшись на невидимую преграду.

— Ваша Светлость, осмелюсь заметить… Эта ситуация напоминает танец на лезвии бритвы.

Герцог Северский окинул своего секретаря взглядом, в котором холод смешался с теплом предвкушения.

— Опасность, мой дорогой Игнатий, всегда спит в одной постели с возможностями. А я никогда не брезговал подобными связями.

А когда дверь за секретарем захлопнулась, герцог остался один в полумраке комнаты.

— Княгиня Невская, граф Царев, люди со шрамами… — слова сочились из его уст, как яд из змеиных клыков. — Какая восхитительная партия начинается. Жаль только, что не все её участники доживут до финала.