Только в бархатную тьму чертогов Сальтолучарда, где принимались окончательные решения, Курцио проникнуть чужими глазами и ушами не смог. Увы, здесь он играл против равных оппонентов на их поле. И это… нервировало. Он привык знать или хотя бы с приемлемой точностью догадываться обо всем, что представляло интерес и выгоду. Однако происходящее на Острове пока оставалось сплошным пятном чернил. Что-то там определенно менялось, но что именно?..

Проблема решалась просто — нужно больше золота. Серебро тоже сойдет, но золото лучше. Потому что вся разведка в конечном итоге сводится к одному лишь действию: ты находишь человека, который знает больше тебя, и платишь ему за знание. Знание чужой тайны, страха, вожделения — не имеет значения. Всегда происходит обмен звонкого «царя металлов» на слова, невесомые, как пух.

А вот с золотом у Империи дела обстояли, прямо скажем, не блестяще…

Тихо скрипнула неприметная дверца. Курцио специально не смазывал петли, чтобы никогда не оказаться застигнутым врасплох. Этим ходом пользовалась лишь одна персона, следовательно, островитянина-ренегата почтила вниманием указанная личность или убийцы, прознавшие секрет.

— Добрый вечер, — сказала Биэль, подойдя на расстояние шага, коснулась лица мужчины самыми кончиками пальцев. Курцио отметил, что ногти маркизы как обычно покрыты лаком с золотой пылью.

— Бесконечно рад, жемчужина моего сердца, — ответил мужчина приветствием по традициям родины. Он осторожно, как хрупкий фарфор, взял вторую руку женщины и поцеловал запястье.

— Хм… — Биэль продолжала водить кончиками ногтей по лицу Монвузена, слегка царапая скулу, щеку и, наконец, краешек губы.

В конце концов, он обнял ее, выдохнув в темные волосы:

— Я скучал. И тосковал.

— Я знаю.

Ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы воочию представить выражение — спокойную уверенность и едва уловимый триумф победителя.

Он отстранился, поправил ей чуть выбившийся из прически локон, осмотрел любовницу с головы до ног, зная, что ей это нравится и чувствуя особенное, изысканное удовольствие эстета-ценителя.

Маркиза, как обычно, избегала роскошных и многоцветных одежд, приличествовавших бы ей по праву рождения и состоянию. Это роднило всех Вартенслебенов — они культивировали дорогую скромность, выделяясь среди любого общества. По легенде один из основателей благородного дома заметил как-то, что в нынешние времена низкородный сброд одевается с роскошью королей, поэтому хороший вкус требует отличаться от черни. Ирония заключалась в том, что автор сентенции был гастальдом всего лишь во втором поколении.