На мгновение все замерло, как на гравюре, потому что слишком резким оказался переход от рядового вымогательства к суровой резне. Хотя, наверное, все же правильнее сказать — не замерло, а двигалось очень медленно, как под водой. Главарь мелкими шажочками отступал, хватаясь то за шестопер, то за ватник. Тряпичная набивка жадно впитывала кровь, поэтому со стороны убийственная рана казалась просто широким разрезом, под которым открывается красная подкладка. Злодейские подручные по большей части не поняли, что случилось, настолько быстрым оказался удар седого искупителя. Гамилла сделала шаг вперед, чтобы не задеть спутников и резко взмахнула пращой, что казалась детской игрушкой для охоты на ворон. В отличие от большинства пращников, госпожа стрел не раскручивала петлю над головой, а сделала одно лишь резкое движение из-за спины. Раньян дернул ремень, сбрасывая на локоть ножны с мечом Хель, а сама женщина уже неведомым образом успела вытащить нож и кинжал.

Свинцовый кругляш попал точно в лоб первому арбалетчику, тот содрогнулся всем телом, дернув рычаг, и болт ушел высоко в небо. Пораженный еще валился, то ли оглушенный, то ли мертвый, а Гамилла уже доставала следующую пулю. Бьярн ударил смертельно раненого главаря в голову, развернув меч плашмя, чтобы убрать помеху с дороги, не попортив лезвие. Смел как тряпичную куклу и без лишней спешки отправился к мосту. За рыцарем шагал Кадфаль, бормоча «эх, жаль Насильника нет, он таких злодеяк оченно не любил». Марьядек посмотрел на все это, тяжело вздохнул и поднял хоругвь повыше, как настоящий герольд, придающий схватке официальность. В драку будущий командир пикинерской роты Его Величества не полез, справедливо рассудив, что людей хватит, не нужно толкаться локтями. Артиго так и прятался на всякий случай за лошадью, успокаивая встревоженное животное. Ребенок в красном шапероне так и продолжал кидать камешки, повернувшись спиной к мосту. Мужчина в синяках и городской одежде скорчился, насколько позволяла колодка, чтобы не попасть под раздачу или случайный метательный снаряд

И все задвигалось, помчалось вперед, как обезумевший конь, у которого аж искры летят из-под тяжелых подков.

Второй арбалетчик успел метнуть короткую стрелу с «пробивным» наконечником и оперением из стружки, но стрелял впопыхах и не целясь, так что попал и довольно удачно, но уложил не Бьярна, а вторую лошадь. Неудачливый стрелок — следует отдать ему должное — не побежал, а схватился за вторую стрелу, однако в следующее мгновение Хель слегка, будто не всерьез провела арбалетчику по шее самым острием кинжала — во всяком случае, так показалось со стороны. Кровавый фонтан из артерии ударил вперед едва ли не на сажень, рассыпаясь облаком алых капель, каждая из которых искрилась в солнечных лучах как рубин, так и оставшийся в рукояти сабли. Кровь сразу же уделала коллег по бандитскому занятию с ног до головы, а Хель быстро и легко отбежала дальше по мосту, освобождая себе пространство для действий прямым клинком. Доски тревожно скрипели под сапожками фехтовальщицы. Раненый арбалетчик засипел рассеченным горлом, сделал пару неверных шагов и упал с моста. Раньян перебросил меч поверх голов фальшивых сборщиков пошлины, Хель сумела и отправить нож за пояс, и поймать той же рукой длинное оружие.