Она потрясла кулаками в перчатках, недавно красивых и стильных, «городских», теперь изрядно поношенных, с расползающимися швами. Некстати вспомнилось, что именно в них Елена поубивала «Четырех Бэ». Пятна от крови ублюдков вывести не удалось, так они и остались — темное на черном.

Лицо бретера перекосила жуткая судорога, левая рука сама собой легла на рукоять сабли, быстро, заученным десятками тысяч повторений движением. На мгновение женщине показалось, что в следующую секунду последует удар. Совсем недавно это значило бы верную гибель, однако «недавно» это не «сейчас»… Много чего случилось за короткое время, и лучший боец в своем поколении стал «всего лишь» очень хорошим. И теперь этого было уже недостаточно. Елена машинально, на голых рефлексах ответила тем же движением и разворотом, готовясь на следующем «такте» уйти от удара и атаковать самой. Казалось, еще доля секунды, один перестук сердца, и на деревенской улице разыграется драма, уродливая пародия на все тех же «Самураев», когда судьба двух людей решается двумя же ударами клинков. Но тут зычный голос барона Дьедонне завел очередную военную песню.

Вставай, юнец, ведь близок бой,

Уж сапоги чеканят такт,

И надрывается гобой:

«Господь, во власти я твоей!»

Держись, неопытный боец,

Ведь первым примешь ты удар,

Быть может, встретишь свой конец,

Почувствовав от стали жар!

Грызи зубами, бей, круши,

Ведь сожжены назад мосты,

Руками намертво души,

Хотя и сам уж ранен ты.

Конный алкоголик петь любил и, кажется, умел. На четвертом куплете к нему внезапно присоединился Бьярн. Искупитель, надо полагать, изначально был чужд благородному искусству вокала, и страшные ранения таланта не прибавили, так что пение Бьярна вызывало ассоциации с воем грешников из глубин ада. Однако недостаток умений седой калека восполнял громкостью и энтузиазмом. Так, на пару, они закончили:

Не закрывай свои глаза,

Ты нужен армии живым,

И губы силятся сказать,

Что мы в итоге победим!

Покрыты трупами поля,

Сраженья шум уже затих,

И скоро мать сыра земля

Обнимет детушек своих.

И вот, боец, окончен бой,

Но, слышишь, трубы не звучат,

Ты пал, восславленный герой,

Не встретив пламенный закат!

На вражеской стороне громко заорали, выражая одобрение дуэтом, затем возобновился стук топоров и треск дерева. судя по всему, бандиты собирались запалить хороший костер, может и не один. Однако, за исключением разбираемых на дрова, иные постройки еще не жгли, что было странно.

Раньян медленно, словно преодолевая некую силу, убрал пальцы с кожаной оплетки. Так же молча развернулся, чтобы уйти. Пару мгновений женщина разрывалась между стремлением крикнуть в темную спину «козел!» и остановить его. Но удержалась и от первого, и от второго. Бретер зашагал к северным воротам, а Елена стиснула кулаки, направилась к востоку, чувствуя, как стучат по ноге обтянутые гладкой кожей ножны с мечом.