— Вчетверо, — пробормотала Флесса, изобразив умеренный скепсис.

— Много наемников, — деловито пояснил отец. — А они всегда тащат за собой семьи. Много жандармов, за каждым опять же пойдет собственный табор, вплоть до личных борделей. Ремесленники. Аптекари да прочая лекарская сволочь, ведь в походах люди все время болеют. Астрологи, маги. Стенобои, мостоукладчики, мародеры, торговцы. Проститутки. Беженцы, которые в разоренных краях могут прокормиться лишь объедками со столов завоевателей. Скупщики трофеев, ростовщики. Даже ювелиры, ведь ценности дешевле всего на поле боя и дорожают с каждым шагом в тыл.

— И всех тоже надо кормить? — упавшим голосом уточнила Флесса.

— Не то, чтобы… — пожал плечами герцог. — Но учитывать придется. Время от времени полезно будет устраивать им кое-какие раздачи. Бунт голодных шлюх с легкостью оборачивается возмущениями их «мужей». Усобицы в середине похода вредят общему делу.

Слово «мужей» герцог вымолвил с нескрываемым презрением, так что едкий сарказм аж сочился кислотой.

— Поняла, — Флесса опять черкнула карандашом. — Четверть сверху?

— Добавь треть. Перепиши все с учетом правок, покажешь мне. Затем отдать писцам, красиво переплести в дерево и кожу. Управиться нужно быстро. Когда будет готово, я устрою нам общую аудиенцию у Оттовио. И представлю тебя как создателя лучшей росписи снабжения для будущего похода.

— Смотрины? -с нескрываемым недовольством уточнила женщина.

Герцог посмотрел на нее бриллиантово холодными невыразительными глазами. Прежде это напугало бы кого угодно, Флессу в том числе. Прежде, однако, не сейчас.

— Хочешь продать меня по наивысшей цене? — скривила губы дочь. — Оттовио должен оценить не только тело, но и ум… брачного товара?

— Дура, — с удивительным спокойствием ответил герцог, кажется, вообще не рассердившись на строптивицу.

— Э… — вырвалось у Флессы, она закрыла и открыла рот, не в силах подобрать слова.

Вартенслебен откинулся на спинку дивана, размял пальцы без колец и перстней — от них у старика начинались отеки и боли в суставах.

— Конечно, император — не Шотан, которому с его родословной место в мусорной куче, а не в достойном обществе. Выдать тебя замуж за Оттовио было бы выгодно и полезно для семьи, — рассудил вслух герцог с таким видом, будто за свиное стадо торговался, всесторонне оценивая качество сала и перспективы забоя. — Но сейчас это невозможно. По многим причинам. В первую очередь — император хорошо понимает, что впереди долгая и тяжелая смута. Его рука и женитьба — высшая ценность, крайнее средство. А мы, увы, никуда не денемся, семья Вартенслебен накрепко связала свою судьбу с Троном. Это дает обширные преференции, однако и верность нашу покупать уже не надо.