Герцог молча слушал восторги толпы насчет великолепно поставленного удара прекрасной Флессы аусф Вартенслебен. Что забавно — по большей части восхищение было искренним. Воинские таланты юной управляющей герцогством запада давно стали притчей во языцех и предметом живого интереса аристократического юношества.

— Прошу… прощения… — проворчал, тяжело дыша, Мурье. — У вас удар как молот по наковальне. Череп звенит до сих пор…

— Глупости, — Флесса хлопнула его по плечу, сталь звякнула о сталь. На губах вице-герцогини выступила кровь, но женщина держала марку, помня, что на нее смотрят десятки глаз. — Не приписывай человеку достоинств его коня.

— Полувольт в конце пассады не совершенен, — Мурье давал наставления медленно, с расстановкой, как глухой или пьяный, желающий, чтобы его хорошо поняли. — И левую руку держите ближе к гриве. Иначе противник разрубит поводья и «выиграет круп».

— Отдыхай, дружище, — приказала Флесса. — Продолжим после, в другой день и час.

— Как пожелаете, — Мурье вздохнул и осел на руках оруженосцев.

Только теперь Флесса «как будто» заметила присутствие отца и склонила голову, демонстрируя уважение.

— Где изволит пребывать Его Величество? — осведомился герцог в никуда и, разумеется, ему сразу же ответили. Дескать, славный государь, Отец Ойкумены, Защитник Веры, Столп Истинного Полудня и так далее, в компании графа Шотана и девицы Фийамон изволит объезжать «в полях» нового коня, дар ростовщической семейки. Вернется к закату. Возможно. Если на то будет воля императора.

Вартенслебену хотелось и улыбнуться, и нахмуриться одновременно. Проснувшаяся в юноше страсть к лошадям была… забавной. На Острове езда верхом не пользовалась особым почетом, да и хороших животных там не выращивали. «Соленые» всегда были морским народом, а не кавалерами. Поэтому первый год своего правления Оттовио лошадей недолюбливал и даже опасался. Однако стоило юному императору распробовать чудо скачки, ощутить упоение скоростью, что приближает всадника к птице (не без влияния маркизы Вартенслебен, к слову), а также сходить в конную атаку — и в Империи стало одним отъявленным гиппофилом больше. Кажется, Оттовио ночевал бы в седле, будь у него время и возможность. Даже больная спина, последствие той самой успешной атаки, не могла усмирить жажду скачки.

— Приготовьте беседку, — повелел герцог. — Ту, что средь яблонь. Я желаю говорить с моей дочерью и управительницей нашего владения. Наедине.

Мимо проковылял Дан-Шин, вежливо склонил голову, коснувшись шляпы. Ради этого калеке пришлось остановиться, переложить костыль в другую руку, балансируя на одной ноге. Герцог мог бы оставить без внимания нелепые телодвижения простолюдина, и, тем не менее, дернул подбородком в ответном кивке. Дан-Шин перестал быть императорским комитом и не получил новое назначение, однако герцог уже предложил, как наилучшим образом использовать верного слугу на благо Двора и лично Императора. Полезный человек, имеет смысл продемонстрировать ему снисходительную милость. Опять же — выходец из низов и Шотан друг друга ненавидели раскаленной добела ненавистью, глядишь, и пригодится когда-нибудь враг заклятого подельника